Николай Сергеевич пришёл в больницу в сентябре 2022 года, начав профессиональный путь с должности врача‑стажёра. В 2023 году, после получения диплома и аккредитации, он был переведён на должность врача‑психиатра, с этого же времени является ассистентом на кафедре психиатрии.
Мы попросили Николая рассказать о себе и о причинах, которые определили выбор профессии психиатра.
— Честно, я и сам не знаю точного ответа, — с улыбкой отвечает Николай Сергеевич. — Мама хотела, чтобы я стал врачом, но видела меня либо кардиологом, либо кем‑то в этом роде. До третьего курса в медакадемии я занимался с преподавателями исследованиями по репродуктивному здоровью мужчин и женщин, у меня даже есть научные статьи. Но на четвёртом курсе начался цикл по акушерству и гинекологии, и желание идти в это направление пропало. Когда столкнулся с практикой, понял, что это не совсем моё. На пятом курсе пришлось определяться, и я, можно сказать, методом исключения открыл список профессий. Стало понятно, что с учётом моих личных качеств — умения работать с людьми, навыков общения и коммуникации — мне больше всего подходит психиатрия.
Не жалеете, что стали врачом‑психиатром, столкнувшись с практикой? Что поразило, что удивило?
— Нет, не жалею! По сути, я пришёл сюда «чистым листом»: у меня были лишь базовые знания, которые дают в медуниверситете во время цикла по психиатрии, — не более того. Все основные знания я получил уже здесь, в ординатуре, в первый год. Работал в клинике пограничных состояний, в открытом отделении, где принимают пациентов с пограничными состояниями. У нас регулярно проходили клинические разборы интересных случаев с Игорем Викторовичем Боевым — это очень увлекло. Можно сказать, у меня был «мягкий» вход в психиатрию.
За почти четыре года работы наверняка запомнился какой‑нибудь особенный пациент или интересный случай?
— Наверное, каждый пациент по‑своему особенный. В этом и есть смысл психиатрии: даже схожие симптомы, например галлюцинации, пациенты описывают совершенно по‑разному — через свои субъективные ощущения. Мне запомнился один пациент — писатель. Он подарил мне свою книгу в детективном жанре. В тексте он как будто переложил часть своих душевных переживаний. В периоды ремиссии он публиковал свои работы.
И как вам его книга?
— Мне понравилась, хорошая книга! Это человек с изменённым мышлением. Безусловно, он страдает психическим расстройством, но при этом очень неординарный. Важно стирать стигматизацию: психическая болезнь в его случае добавила необычности, которая может отличать его, например, от других писателей.
Если читатель не знает, что автор страдает расстройством, будет ли ему интересно читать?
— Ещё бы! С большим интересом. Там необычный слог, всё изложено очень своеобразно.
В психиатрии процент полной выздоравливаемости обычно невысок. Были ли случаи, когда вы действительно смогли помочь пациенту и вернуть его в общество полноценно выздоровевшим?
— У меня были пациенты, которым я отменял терапию — и они больше не обращались ко мне. Это, как правило, больные с невротическими расстройствами: депрессивными переживаниями, соответствующей симптоматикой. Например, человек столкнулся с психотравмой — смертью близкого или потерей работы. Я назначал курс терапии, симптомы проходили, затем я отменял препараты по схеме. Через несколько месяцев, например через три, пациент приходил на контрольный приём — жалоб не было. После этого он больше не обращался, и такой случай можно считать завершённым.
Но это касается невротических расстройств. Если речь идёт о психотических состояниях, то это, как правило, хронические психические заболевания, и о полном выздоровлении говорить не приходится. Тем не менее стойкие ремиссии бывают: пациенты приходят на контрольные приёмы, состояние стабильное. При этом они остаются под наблюдением — существует риск рецидива.
Какие у вас профессиональные планы? Может быть, есть какое‑то интересное научное направление?
— Сейчас я в первую очередь нарабатываю практический материал. Хочу в дальнейшем объединить его и вывести в какое‑нибудь научное направление. Кроме того, активно вовлечён в академическую работу: со студентами провожу исследования и готовлю доклады для научных внутривузовских конференций — это помогает и ребятам раскрыться, и мне систематизировать клинический опыт.