В 2022 году старейшему лечебному учреждению Северного Кавказа – Ставропольской краевой психиатрической больнице №1 – исполняется 115 лет!
Возведённая на народные средства, она открыла двери для первых пациентов 25 июля 1907 года. И всё это время больница неукоснительно соблюдает главный наказ отцов-основателей – лечит души и заботится о людях с психическими заболеваниями.
К знаковой дате запланировано много творческих, научных, образовательных и просветительских мероприятий. О них мы обязательно будем рассказывать на нашем сайте. Все материалы, посвящённые юбилею, вы найдёте на этой странице.

Фотоконкурс «Душевная история Ставрополья»

 

115 историй о Ставропольской психиатрии

Мы хотим рассказать вам 115 историй ставропольской психиатрии…

В 2022 году Ставропольская краевая клиническая специализированная психиатрическая больница №1 отмечает 115-летие.
Это важная дата в истории не только нашего медицинского учреждения – это важная дата в истории ставропольской и российской психиатрии. В честь нашего юбилея мы запланировали много событий и мероприятий.
Один из наших юбилейных проектов – С115 историй ставропольской психиатрии» стартует уже сегодня. На сайте и в наших социальных сетях мы будем размещать короткие истории с редкими живыми фотографиями разных времен, цветными и черно-белыми. Не пропустите!
Вы узнаете, как было принято решение о создании больницы, как работало, развивалось и изменялось медицинское учреждение. Как больница «переживала» Великую Отечественную войну и другие сложные события российской истории, как превратилось в крупнейшую медицинскую организацию психиатрического профиля СКФО с современными методами восстановления душевного здоровья.
Мы будем рассказывать о людях, которые внесли огромный вклад в развитие больницы. Это будут истории и из далекого прошлого, и о том, что случилось совсем недавно. Мы уверены, что многие из этих фактов для вас станут открытием. Предлагаем по-другому взглянуть на психиатрию!

История 1. Становление психиатрии на Кавказе

Это был тревожный 1830 год. Шла Кавказская война, и в Ставрополь на лечение прибывало все больше раненых солдат и офицеров, которых размещать было негде.
С медициной была плачевная ситуация.
Медицинское обслуживание в то время полагалось только военному контингенту. Для гражданского населения долгое время оно не предусматривалось, и обратиться можно было только к знахарям и цирюльникам. А они врачевали, как могли: удаляли зубы, ставили пиявок, делали кровопускание другими способами, применяя знания, далекие от медицины. Некоторые лечили и душу, используя сомнительные и часто варварские методы. 
Разными по степени тяжести психическими расстройствами болели солдаты Кавказской армии. Сначала их содержали в избах-лазаретах, которые сначала внутри крепостных сооружений, между уездными городами и рядом с начеленными пунктами. Такой лазарет быть рассчитан на 6-12 человек.
Количество раненых росло, и было принято решение создать госпиталь, в котором должны были проходить лечение военные с психическими заболеваниями. 
Кстати именно в ставропольском военном госпитале в 30-е годы XIX века медицинской практикой занимался штаб-лекарь Майер, ставший прототипом доктора Вернера в романе М.Ю. Лермонтова «Герой нашего времени». Майер в 1829 году окончил Петербургскую медико-хирургическую академию в звании лекаря. И уже в Ставрополе за всестороннюю помощь раненым и больным получил звание сначала штаб-лекаря, а потом доктора медицины.

История 2. Улучшение заботы о душевнобольных

В городе становилось все больше аптек с большим ассортиментом лекарств, работал военный госпиталь, больница Приказа Общественного Призрения, но этого было все равно недостаточно. Существующие лечебные учреждения не могли справиться с работой еще и потому, что число жителей губернского города росло, все больше людей нуждались в медицинской помощи. Местные газеты с тревогой рассказывали о возрастающем количестве заболевших холерой, тифом, туберкулезом, дифтерией. Открывались специальные бараки для таких больных, но условий для лечения там не было. Стало очевидно: город нуждается в большой современной больнице.
В конце XIX в системе здравоохранения Ставропольской губернии начались большие перемены. Преобразования инициировал ставропольский губернатор генерал-майор Николай Егорович Никифораки. Во время поездок в Европу он познакомился с вопросами развития медицины и считал необходимым применить зарубежный опыт.
Именно Николай Егорович поднял вопрос о необходимости строительства новой городской соматической больницы с отделением для больных психическими расстройствами.
В журнале Комитета по сбору пожертвований сказано «одной из главных целей обращения с воззванием было желание улучшить дело призрения (устар. опека, забота, попечение) в губернии душевнобольных».
Общественность города и медики посчитали необходимым, вместо одной, построить три больницы, полностью самостоятельные: соматическую, туберкулезную и психоневрологическую.

История 3. Открытие психиатрической больницы им. Императора Александра III

115летие больницыНа рубеже XIX-XX веков положение психически больных Ставрополья было настолько плачевным, что стало очевидно – в губернии необходимо создавать психиатрическую лечебницу.
В 1894 г. после смерти Императора Александра III губернатор Ставропольской губернии Н.Е. Никифораки и вице-губернатор А.С. Ключарев обратились к населению с воззванием, в котором призывали увековечить память о почившем Царе постройкой лечебных учреждений.
Необходимые для строительства психиатрической лечебницы средства собирались у населения: от крестьянских сообществ и кочевых народов, через волостные правления, духовенство, путем отчисления от жалования, по подписным листам и от отдельных лиц. За короткий срок с 1894 по 1901 гг. было собрано около 250 тысяч рублей.
Ставропольская городская Дума выделила для строительства земельный участок в трех километрах от конца городского шоссе (ныне улица Ленина), и уже 16 ноября 1901 г. по проекту губернского инженера Савицкого началось строительство психиатрической лечебницы.
25 июля 1907 г. Ставропольская психиатрическая больница приняла первых пациентов – 47 больных, а 27 декабря еще 86 больных (64 мужчины и 22 женщины), и в этот день состоялось ее официальное открытие. 
До 1920 г. на Северном Кавказе она была единственной психиатрической клиникой.

История 4. Зубов Иван Осипович – первый главный врач

Первым главным врачом психиатрической больницы стал известный пензенский психиатр Иван Осипович Зубов. Он работал в этой должности с 1907 по 1910 годы.
Эту необходимость он объяснял тем, что существовавшее в центре города отделение для умалишенных больницы Приказа Общественного Призрения было переполнено и условия содержания там были ужасны. Вот что писал И.О. Зубов об этом:
«Отделение душевнобольных состояло из нескольких развалившихся каменных флигельков, имевших вид худых сараев с маленькими окнами. Внутри они разделены дощатыми, некрашеными перегородками. Помещения темны, сыры, зловонны и гpязны; до непозволительности тесны, должны быть крайне холодными, так как такие помещения трудно нагреть, да и не одной порядочной печи не было видно.  Отдельные комнаты или изоляторы – это темные застенки; они представляли крошечные помещения с оконцем в потолке, с крепкой толстой дверью, которая подпиралась палкой, вставляемой в пробой. Ванн для этих душевнобольных не было, баня получалась не часто. О правильном надзоре и уходе, конечно, нечего и говорить…».
Городской врач Константин Бахутов позже также оставил воспоминание о содержании душевнобольных в больнице Приказа Общественного Призрения: «Дом для умалишенных существует около 46 лет и в течение этого времени не очищался и не освежался радикально ни разу. Дом этот принадлежал Приказу Общественного Призрения и находился в центре Ставрополя и был построен в 1832 году из дерева и состоял из 7 комнат и двух коридоров без соблюдения каких-либо гигиенических правил. Больница была постоянно переполнена, что приводило к полной невозможности разделить больных по роду их болезни, что имеет громадное значение для лечения их, но даже и по полу; во-вторых, больные, будучи скучны вместе в столь незначительном помещении, отдельные комнате которого вдобавок разделяются друг от друга лишь тонкими перегородками, постоянно раздражают своими криками и буйством друг друга; в-третьим, пребывание несколько лет в столь тесных помещениях, в которых почти невозможно какое-либо усиленное активное движение, например, ходьба и пр. … Самая же обстановка больных и вид помещения, напоминают собою скорее какую-нибудь тюрьму средних веков, нежели дом умалишенных в настоящем смысле слова, производит на всякого приходящего буквально потрясающее впечатление».
Построенная психиатрическая больница, которую возглавил И.О. Зубов, стала современным лечебным заведением, в котором так остро нуждалась губерния.
 Это уникальная фотография Ивана Осиповича Зубова. 

История 5. Подготовка больницы к приему первых пациентов в 1907 году

В конце июня 1907 года П.И. Зубов, бывший ординатор Пензенской больницы; получил предложение занять место старшего врача новой Ставропольской психиатрической больницы на условии заведования больницей и женским отделением на 30 больных.
3 июля 1907 года он прибыл в Ставрополь и получил предложение от губернатора – как можно скорее перевести в новую больницу находящихся в больнице Приказа
Общественного Призрения 47 душевнобольных. Ознакомившись с больницей Приказа и участью больных, Зубов убедился, что перевод больных действительно необходимо ускорить. Затем ему предстояло ознакомиться с новой больницей и выяснить степень подготовленности ее к приему больных. Осмотр показал полную неподготовленность больницы к приему даже 47 душевнобольных; оборудование почти не было. Предстояло оборудовать больницу и скомплектовать штат служащих. Выполнение этих задач, да еще в короткое время, было нелегким делом. Немало тормозило быстрое оборудование и давало ему много излишней работы и то обстоятельство, что он не имел права самостоятельно сделать ни одной, хотя бы мелкой покупки, а должен был обращаться к председателю
строительного комитета, проживающему в городе. При наборе служащих приходилось руководствоваться только личными впечатлениями и приглашать лиц, не имеющих никакого понятия о психиатрической больнице и об уходе за душевнобольными.
Благодаря интенсивной работе к 25 июля 1907 года. больница уже была готова к приему больных из психиатрического отделения больницы Приказа. Ввиду того, что как средний служебный персонал, так и низший совершенно не был подготовлен к своему делу, т.е. к уходу за больными, Зубов прочитал 2 ознакомительные лекции о первых шагах деятельности и главных сведениях по уходу за душевнобольными. 25 июля 1907 года в больницу были переведены 47 человек, а официально она открылась 27 декабря 1907 года.

История 6. Уникальный экспонат музея больницы

В музее Ставропольской краевой психиатрической больницы №1 есть редкий экспонат – рожок для кровопускания.
Кровопускательные рожки использовались в России с XIX века для лечения болезней путем избавления от «ненужной» или «дурной» крови. Рожки делали из рогов коров или быков.
Лечебную процедуру начинали после бани. Рожок крепился на кожу, а внутри него воздух раскалялся лучиной. Потом рожок снимали, и появившаяся гематома надрезалась в разных местах маленьким острым топориком. Кровь начинала сочиться, и рожок устанавливали обратно. Его снимали после того, как он наполнялся кровью.
Истории кровопускания несколько тысяч лет.
Процедуру делали еще в Древнем Китае и Древней Индии, о ней писали авторитетные античные врачи – Гален и Гиппократ, ее применяли активно на Западе и в Востоке в средневековье.
Много веков кровопускание считалось эффективным терапевтическим и профилактическим средством и производилось разными способами. Использовались рожки и другие инструменты, и, конечно, популярна была гирудотерапия – лечение пиявками.

История 7. Прялка и ткацкий станок: удивительная швейная мастерская больницы

Из архивных документов известно, что уже через несколько лет после открытия больницы здесь была организована швейная мастерская. Там трудились наемные работники и пациенты из спокойных отделений. Узнать, какая атмосфера царила в мастерской, и как была налажена работа мы можем благодаря этой редкой фотографии, сделанной неизвестным фотографом еще до 1913 года и сохранившейся у нас. Этой карточке больше века, но можно вглядеться в лица мастериц и представить, как монотонно шумят прялки и тихо переговариваются женщины. 
Известно, что специально для больницы были сделаны прялки и куплен ткацкий станок. На нем ткали скромные дорожки и даже ковровые покрытия. Такая прялка-самопряха (на фото) сегодня уже раритетный экспонат, но много веков она была незаменимой вещью в каждом доме. Это небольшой станок, состоящий из деревянной подставки, колеса и веретена. Деревянной педалью колесо приводилось в движение, рогулька на переднем конце веретена сразу скручивала нить, и она уже наматывалась на него. Известно, что в русских деревнях пряли чаще незамужние девушки осенью и зимой до самой Масленицы. Обучались они этому мастерству с детства. За день опытная мастерица могла напрясть до 300 метров пряжи. 
В те времена прясть умели многие женщины, поэтому в швейном цехе всегда было кому работать. Одновременно здесь трудились 10-15 человек. В мастерской штопали постельное белье и одежду. Здесь же делали маленькие и большие салфетки, прошвы, шарфы, вязали носки и чулки, плели кружева. Трудились не только в мастерской больным разрешалось брать вязание в палаты.

История 8. Упадок больницы в 1909-1911 годах

В 1909 г. пост главного врача больницы занял врач из осетинского конного дивизиона A.M. Абалков. У нового главврача не было времени заниматься дополнитель­ной работой, а Приказ Общественного Призрения, в чьем подчинении находилась психиатрическая больница, проявлял полное безразличие к все ухудшаю­щейся обстановке в ней. Об этом говорится в вос­поминаниях о том времени, обнаруженных в архиве:
«…Пьянство достигло грандиозных размеров, надзиратели пьян­ствовали вместе с служителями в одной компании. Грязь была повсеместная, насекомые кишели в больничных помещениях, белья было совсем мало, и некоторые больные днями лежали голые на голых тюфяка, так как не было рубашки и простыни для пере­мены, несмотря на то, что в 1910 году расходы на покупку белья и обуви достигали почти 4-х тысяч… Надзор за больными, кроме находив­шейся при больных постоянно прислуги, по теории, должны были нести дежурство по суткам надзиратели, но дежурные считали себя обязанными только не отлучаться из больницы в город во время дежурства и большую часть дня проводили вне отделения, гуляя в лесу, сплетничая на лавочке у крыльца…
Ванны по праздникам и воскресеньям больным не полагалось… Изоляторы никогда не пустовали, и надзирательский пер­сонал считал эту меру вполне входящей в их компетенцию и не находил нужным спрашивать врача. На кухне опять хозяйничали средний персонал и прислуга, забирали себе лучшие куски, предоставляя больным пользоваться остатками… 
Здания больницы, несмотря на короткое время своего существова­ния, требовали усиленного ремонта, полы проваливались, крыша текла, своды дали трещину, большая часть окон беспокойного отделения вместо корабельных стекол была заставлена железными ржавыми листами…
Мебели в больнице было совсем мало, кровати в помещениях больных пришли в такое состояние, что являлись небезопасными, так как железная сетка проржавела и легко отламывалась, винты ослабли, и целые аршинные железные полосы легко вынимались и служили в руках больных опасным оружием. Канцелярия боль­ницы не отставала от общего ансамбля по своей запущенности: получить там какую-нибудь справку являлось делом нелегким, и некоторые дела, например, о больных представляли из себя одну обложку.
Многие крайне необходимые книги не велись совсем… Правильной регулярной записи собственных вещей поступающих больных не было, сдавались вещи и хранились то при отделении, то валялись у кастелянши в расхожем цейхгаузе, то в квартирах персонала, в результате чего значительная часть этих вещей пропала, и новой администрации пришлось, да и прихо­дится и теперь выслушивать «много нареканий от родных больных… ».
Этот непростой период в истории больницы закончился с приходом 1 мая 1911 г. нового главврача В.П. Доб­рохотова.

История 9. Как изменилась больница при главвраче В.П. Доброхотове?

Коротко: до неузнаваемости!
1 мая 1911 г. главным врачом больницы был назначен В.П. Доб­рохотов.  
При нем большое внимание стало уделяться устройству в больнице лечебных кабинетов с различной медицинской аппаратурой и самыми современными тогда лекарствами. 
Сначала несложные хирургические операции делали в дежурных комнатах. А потом открылся отдельный хирургический кабинет с кафельным полом и стенами, операционным столом с электрической подсветкой, шкафчиками для хранения медицинских инструментов и лекарств. Здесь была организована система подачи холодной и горячей воды с канализацией.
Открылся электролечебный кабинет, оснащенный гальваническими и фарадическими машинами, электродами-щётками, реостатом, инфузионным аппаратом Боброва, сонным аппаратом Дю-Буа-Реймонда.
В 1912 г. в больнице появилась лаборатория с патологоанатомическим кабинетом, гордостью которого были два микроскопа Цейса. Уже через год здесь проведут первые патологогистологические исследования.
И это только часть изменений, которые произошли с больницей за шесть лет работы В.П.Доброхотова.

История 10. Электрическая станция и четыре больших фонаря

Только в 1987 году началась электрификация Ставрополя, а уже в 1912 году в тогда еще молодой психиатрической больнице построили собственную электростанцию. 
Об этом говорится в отчете о деятельности больницы за 1911–1912 годы: «Устроена электрическая станция со слесарной мастерской, кладовой и квартирой для машиниста, установлен мотор, динамо-машина и устроено освещение во всех зданиях больницы, причем вокруг больницы установлено 4 больших фонаря с лампами накаливания в 400 свечей. Очень многие работы при постройке электрической станции (сбор и подвоз бутового камня, песку, копка ям, уборка земли, заготовка столбов) были выполнены силами больницы при непосредственном участии больницы». Вообще многие работы проводились силами пациентов: устройство тротуаров на территории, шоссейная дорога с городом, строительство добротной ограды, подвала для хранения овощей, деревянной пристройки к свинарнику…
Также из отчета известно, что помещение для слесарной мастерской было просторным и удобным. Здесь рабочие чинили различные металлические предметы и делали много новых, необходимых больнице предметов в быту. 
 Постройка электрической станции, сообщается в документе, обошлась в 11625 руб.84 коп.   
Несколько десятилетий она автономно обеспечивала больницу электричеством и позволяла не зависеть медицинскому учреждению от городской электрической сети. В 1943 году вместе с другими больничными зданиями и постройками электростанция была взорвана гитлеровцами при отступлении.

История 11. Производство собственных лекарств

В 1911 г. в больнице использовались лекарства отечественные, заграничные и собственного производства.
Гордостью больницы была аптека, где из растений делали отвары, мази и настойки. На этой редкой фотографии видно, как хорошо была оснащена больничная аптека всем необходимым для производства галеновых препаратов. В распоряжении провизоров были разновесы, сушильные шкафы, ступки и другая аптечная посуда, перегонная труба для получения дистиллированной воды. В стеклянных банках и бумажных мешках бережно хранилось сырье – травы, цветы, древесная кора, ягоды. В изготовленные по специальному заказу шкафы ставили уже готовые лекарства. Их количество впечатляет – около 300 наименований. Эта уникальная фотография того времени дает нам удивительную возможность заглянуть в больничную аптеку и представить, как там велась работа.
Аптечное дело на Ставрополье развивалось с XIX века. Началась его история в 1833 г. с обращения Кавказского врачебного управле­ния к ставропольскому генерал-губернатору А.А. Вельяминову. В документе сообщалось, что управляющий Кизлярской вольной аптекой М.К.Грибовской желает открыть аптеку в Ставрополе. Она стала первой, потом в городе начали появляться другие аптеки, в которых продавались лекарства отечественные, зарубежные и собственного производства. Этот опыт и знания использовали и при открытии аптеки психиатрической больницы. 

История 12. Музыкальные вечера в больнице

В начале прошлого века для пациентов и персонала в больнице проводили музыкальные вечера. Для отдыха и развлечений был особый зал со сценой, задником и занавесом. В нем стояли три десятка стульев, пожертвованных ставропольским губернатором Б.М. Янушевичем Тут же был граммофон – вещь удивительная и редкая для того времени. На пожертвованные деньги покупали пластинки, под которые часто устраивали танцы.
Атмосфера в зале была спокойной и даже камерной. На стенах висели пейзажи, картины с образами императора Александра III и его семьи, портрет губернатора Б.М. Янушевича. В зале находилась икона Св. Александра Невского, напротив которой всегда горела лампада.
Центром таких музыкальных вечеров, конечно, был рояль. Его подарил больнице лично губернатор Б.М. Янушевич. Многие из пациентов играли на музыкальном инструменте, даже иногда в четыре руки. Тогда здесь почти полгода лечилась племянница писателя Г. Успенского, и все это время она радовала больных и персонал своей удивительной игрой. Собственными силами в больнице ставили спектакли, которые часто сопровождали музыкой. В архивах сохранились сведения, что под аккомпанемент рояля для пациентов детского отделения здесь показывали пьесу «Царь Лебедь» с пением под аккомпанемент рояля.  
На этой редкой фотографии один из таких музыкальных вечеров в больницы.

История 13. Отдых и развлечения в больнице

Культурная жизнь психиатрической больницы была насыщенная и разнообразная. В большом зале играли на рояле и танцевали под граммофон. Здесь на столе высилась стопка свежих журналов и газет, а рядом стоял заполненный книгами шкаф.
В праздники и воскресенья с помощью «волшебного фонаря» показывали картины, предоставленные Народным домом Ставрополя. Служащие, медперсонал и пациенты ставили стихи в лицах и пьесы Чехова, Крылова, Гроссера.
Иногда в больницу приезжали театральные коллективы города и показывали спектакли. На религиозные и светские праздники больным привозили подарки, собранные на деньги неравнодушных жителей губернии.
В религиозные праздники и воскресные дни в домовой церкви в память Св. Александра Невского, расположенной на территории больницы, проводили службы. Сначала их служил законоучитель Ставропольской учительской семинарии Р. Хойнацкий, а затем отец Иоанникий. В больнице из служащих был собран любительский хор, который выступал здесь по торжественным случаям.
На двух больничных бричках и линейке спокойных больных, врачей и медсестер возили на экскурсии в местные музеи и за город. Так, они ездили через Немецкий околоток к озеру Рыбьему (сегодня Сенгилеевское), на Лохматый курган, на Кравцово озеро, к усадьбе Степана Александровича Саломатина, угощавшего гостей медом из собственных ульев.

История 14. Деревянный стетоскоп в музее больницы

В витрине музея психиатрической больницы можно увидеть стетоскоп – слуховую деревянную трубку, изготовленную в начале ХХ века. Этому незаменимому докторскому инструменту более века.
В 1819 г. французский врач Рене Теофиль Лаэннек применил новый метод обследования больного – выслушивание грудной клетки с помощью стетоскопа.
До этого врачи применяли метод аускультации – прикладывание непосредственно уха к груди пациента. Но этот метод Лаэннек считал не всегда удобным, гигиеничным и этичным – женщины смущались, когда их так осматривали.
Решение пришло само собой, когда к Лаэннеку обратилась грузная девушка с болями в груди. Даже аускультация не позволила бы прослушать ее сердце и легкие. В этот момент врач вспомнил: если стучать булавкой по одному концу деревянной палки, а к другому приложить ухо, звук можно хорошо услышать.
Тогда врач плотно скрутил тетрадь, приложил трубочку к пациентке: удары сердца слышались громко и отчетливо. Это стало настоящим переворотом в медицине.
Вскоре Лаэннек заменил бумажную трубку на деревянную. И спустя много лет у деревянного стетоскопа появился более усовершенствованный «младший брат» – фонендоскоп.

История 15. Дороже золота, или бесценные микроскопы Цейса

В 1912 г. больница сделала важное и по-настоящему бесценное приобретение – два микроскопа Цейса. Они стоили дорого и позволяли проводить высокоточные исследования. Покупка такого микроскопа в начале прошлого века по ценности и важности сравнима с покупкой самого современного электронного микроскопа сегодня. 
Немецкий бренд Carl Zeiss уже почти два века славится своей качественной оптикой. Компанию основал в 1846 г. механик Карл Цейс. Он открыл в городе Йене механико-оптическую мастерскую, в которой уже через год начали изготавливать первые микроскопы. Добиться высокого качества производимого оборудования удалось не сразу. Каждый микроскоп сначала демонстрировал уникальные показатели, но в результате сложных математических исследований была выстроена теория микроскопической оптики, которая позволяла заранее просчитать характеристики микроскопа и улучшить их. Во второй половине XIX века компания стала единственным в мире производителем микроскопов с заранее рассчитанные свойствами. Позже здесь разработали рецептуру варки высококачественного оптического стекла.
В 1903 г. открылось первое торговое представительство компании в России в Санкт-Петербург. Он стал вторым городом за пределами Германии после Лондона, где начали производить микроскопы и другое оборудование.  
Психиатрическая больница смогла закупить два микроскопа Цейса для лаборатории. В следующем году в патологоанатомическом кабинете начали проводиться патологогистологические исследования, а также вскрытия умерших, которых родственники не забирали для погребения. 

История 16. Конюшня, каретный сарай и собственная электростанция

115летие больницыВ 1911-1912 гг. в больнице было организовано огромное подсобное хозяйство. Только представьте! Здесь открыли свои столярную, швейную, слесарную и сапожную мастерские. Была запущена собственная электростанция (при том, что электрификация Ставрополя началась только в 1897 г.). Во внутреннем дворе больницы появились палисадник и свинарник. В хозяйственном корпусе помимо мастерских располагались кухня, пекарня, баня с предбанником и прачечная с гладильной, комната для хранения молочных продуктов, посуды и других приспособлений молочной фермы, семь комнат для служащих. В этом корпусе были все условия для жизни и работы – сюда был подведен водопровод и устроено печное отопление.
На территории больницы высилось каменное здание, в котором находилась конюшня на восемь стоил, помещение для кур, каретный сарай, склады овса и сена, две квартиры для надворной прислуги и кучеров. В конюшне и каретном сарае был водопровод. По всему больничному двору располагались 12 цементированных выгребных ям, откуда регулярно вывозили нечистоты.
К больничной усадьбе примыкал лес, в котором у глубокого источника стояла водокачка с четырехсиловым керосиновым мотором. Из леса по трубам вода насосом перекачивалась в два резервуара, стоявших на чердаке главного корпуса. Позже на территории больницы появилось электрическое освещение, на водокачке был установлен электронасос.
Недалеко от водокачки силами больных был организован небольшой труд. Зимой пациенты здесь кололи лед и набивали им больничные ледники – погреба для хранения продуктов.

История 17. Как было организовано питание в больнице в 1912-1918 годах

– По большим праздникам (на Пасху, Рождество и Масленицу) для больных готовили особый стол. Пациентам, лечившимся на платной основе, или которым требовалось специальное питание, готовили блюда по их просьбе.
– В больнице было устоявшееся меню, но в него вносили корректировки – это зависело от времени года (сезонные блюда) и от того, какие продукты удавалось найти на местном часто небогатом рынке.
– Ежедневно в 12 часов дня отделения передавали в канцелярию данные о необходимом завтра количестве порций. По этим данным составлялась общая раскладка, которую утверждал старший врач.
– На кухню передавалась раскладка уже утром. По ней дежурный получал продукты. Дежурным становились по очереди представители среднего персонала. Они тоже ели больничную еду, поэтому в их интересах было следить за процессом и качеством ее приготовления.
– В полдень старший врач пробовал обед (он приходил на кухню сам или повар приносил ему лично). Если к качеству не было нареканий, врач давал разрешение его раздаче – звучал звонок, который был слышен во всех корпусах больницы.
– У дежурного по кухне была особая книга. Он отмечал в ней количество и качество используемых продуктов, заносил замечания во время приготовления еды.
– Оценить качество питания удавалось с помощью весов для взвешивания больных. Весы приобрели в 1911 г. и начали регулярно измерять вес всех пациентов. «Хроников» взвешивали примерно раз в месяц, пациентов с острыми заболеваниями и тех, за состоянием питанием которых нужно было следить особенно тщательно – еженедельно. По данным 1912 г.: из 125 взвешенных пациентов, 75 человек прибавили в весе, причем каждый из них в среднем набрал по 4,5 кг.

История 18. Как ставропольский ракушечник век простоял?

Путь посетителей к психическому благополучию начинается с каменной арки, расположенной на входе на территорию больницы на пересечении улиц Ленина и Индустриальной. Это объект символический и исторический.
Современная арка построена на месте первой, заложенной в память об императоре Александре III еще при строительстве больницы. Первая арка была возведена из ракушечника и простояла более века. Когда немцы в спешке покидали Ставрополь, разрушая все, что можно, в том числе полностью уничтожив корпуса ставропольской психбольницы, арка чудесным образом устояла. Ракушечник – крепкий камень, но за более чем вековую историю сооружение пережило множество погодных катаклизмов, постоянно подвергалось действиям ветров, снега, дождей и со временем перестало быть удобным для посетителей.
В 2019 г. старая арка была реконструирована. На ее месте построили новую в соответствии с современными санитарными и строительными нормами. Проект, по которому возводилась новая арка, в точности соответствует оригинальному историческому проекту больницы, разработанному в конце XIX века, но впоследствии видоизмененному. Ее построили из шлифованного пелагиадского камня – природного материала, значительно более плотного и долговечного, чем ракушечник. В ее фундамент заложили несколько отшлифованных исторических блоков, таким образом, сохранив аутентичность исторического памятника.
Арка украшена коваными узорами, которые повторяют в точности орнамент знаменитой чугунной лестницы в главном корпусе. Над воротами арки выкован год основания больницы – 1907.

История 19. Как работала столярная мастерская психиатрической больницы?

В отчете о деятельности больницы за 1911-1912 гг. сообщается, что столярная мастерская принесла немало пользы медицинскому учреждению, и благодаря ее существованию удалось значительно пополнить инвентарь больницы и провести разные ремонтные работы.  
В больнице было организовано большое подсобное хозяйство, и открыты сразу несколько мастерских: швейная, слесарная, сапожная, столярная. Здесь трудилась наемные рабочие и пациенты. Архивные документы дают возможность представить, насколько масштабные работы здесь велись.
Столярная мастерская покрывала большую часть потребностей больницы. В отчете говорится, что здесь изготавливались карнизы для оконных занавесей и ламбрекенов, вешалки и лестницы, лотки для носки обеда служащим, комнатные перегородки, двери, оконные рамы и «рамки для разных картин и фотографических видов», нары для помещения рабочих, дренажные для ванных вод, наличники, древки для флагов. Также здесь изготавливали мебель: шкафы для квартиры смотрителя, старшего врача, хирургического кабинета, лаборатории, низкий сплошной стол в часовню и другие принадлежности для нее, столы и табуреты, полочки для медикаментов, диваны в приемную, сундуки, а еще уличные скамейки, инвентарь для конюшни и террасу в квартиру старшего врача.
Столяры мастерской ремонтировали лестницы, замки, двери, дверные пороги, набивали обручи на кадки, навешивали ворота, красили окна в бане и буфетный шкаф в приемном отделении, замазывали щели в окнах и дверях на кухне, а еще починили рояль и исправили занавес на сцене.
Таким образом, больнице не требовалось нанимать плотников и столяров со стороны – все работы делали собственными силами. Эта редкая фотография показывает, как шла работа в столярной мастерской психиатрической больницы.

История 20. Домовая церковь под крышей больницы

На этой старинной фотографии можно рассмотреть небольшой крест на крыше главного корпуса больницы. Именно здесь, под сводами крыши располагалась домовая церковь во имя Св. Александра Невского. 
Еще с самого открытия больницы в одной из ее комнат была устроена домовая церковь во имя Св. Александра Невского, а во дворе возведена часовня. Первым больничным священником стал законоучитель Ставро­польской учительской семинарии Р. Хойнацкий.
В 1913 году главный врач В.П.Доброхотов предложит сделать надстройку над главным корпусом и перевести туда домовую церковь – так было принято делать в Ставрополе в домах в несколько этажей.  
Эту идею поддержали архиепископ Ставропольский Агафадор и ге­нерал-губернатор Б.М. Янушевич. Он же и помог найти средства не только на надстройку, но и изготовление кованой чугунной лестницы, которая до сих пор находится в больнице.  
В домовую церковь часто поднимались и работники, и пациенты больницы. После Р. Хойнацкого ее настоятелем стал выпускник Казанской духовной академии отец Иоанникий. 
Он служил пастором в кафедральном Ка­занском соборе, преподавал богословие в Ставропольской духовной семинарии и работал священником в домовой церкви психиатрической больницы. Отец Иоанникий читал проповеди, проводил обряды крещения и отпевал усопших.
В годы советской власти отец Иоанникий – настоятель Варваринской церкви – был сослан в Сибирь, откуда уже никогда не вернулся. А домовая церковь Св. Александра Невского была закрыта в 1922 г.

История 21. Малая Золотая медаль на Всероссийской гигиенической выставке 1913 года

С 7 по 24 июня 1913 г. в Санкт-Петербурге проходила Всероссийская гигиеническая выставка. Привлечение внимания к вопросам гигиены в то время было по-настоящему вопросом государственной важности. Страну часто захлестывали эпидемии инфекционных заболеваний и широкое соблюдение норм санитарии и гигиены было необходимо для предотвращения развития тифа и холеры. 
На выставке установили тематические павильоны, каждый из которых посвящался конкретному практическому медицинскому направлению или определенной научной дисциплине.
Ставропольская психиатрическая больница была награждена Малой Золотой медалью как учреждение, своим оборудованием и оснащением соответствующее требованиям медицинской науки того времени. Вероятно, экспертов поразил масштаб и оснащенность больницы всем необходимым для проведения лечения больных с психическими расстройствами, организация здесь быта и подсобного хозяйства силами служащих и пациентов. 
В начале 1913 г. Ставропольская психиатрическая больница состояла из десяти зданий: главный и хозяйственный корпус, два каменных здания хозяйственных служб, электростанция, водокачка, часовня, ледник, деревянные сараи. Благоустройством территории больницы занимались сами больные: была проложена дорога в город, разбит прогулочный парк и тротуары, высажен фруктовый сад. Летом пациенты работали на молочной и свиной фермах, в конюшне, в кочегарке, в столовой, на кухне и больничном огороде. 
В год лечение в больнице проходили около 200 человек: жители края бесплатно, иногородние из Кубанской и Терской областей – платно (25-100 руб. в месяц). В публикациях того времени эксперты говорили о больнице как о единственной психиатрической лечебницей Северного Кавказа, но и одном из замечательных лечебных учреждений региона. Получение медали всероссийской выставки еще раз это подтвердило.

История 22. Жизнь коротка, искусство вечно

Этим знаменитым афоризмом греческого мыслителя, естествоиспытателя и врача Гиппократа можно охарактеризовать символ больницы – парадную чугунную лестницу, которая украшает главный корпус уже больше века. Это не просто часть здания – это и есть произведение искусства, которое пережило немецкую оккупацию и полное разрушение главного больничного корпуса.
Лестница была отлита в 1913 г. на Ставропольском чугунно-литейном заводе Руднева и Шмидта (позже завод «Красный металлист») и сразу же была установлена в психиатрической больнице. Она вела на третий этаж, где располагалась домовая церковь во имя Св. Александра Невского.
Парадная лестница была отлита из чугуна – прочного и долговечного материала. Ее проектировали с учетом медицинских требований того времени. Лестница была настолько широкой, чтобы на ней могли разойтись сразу несколько человек. Ступени устойчивые, рассчитанные для шага: идеальной ширины и высоты. Вот почему по лестничным маршам так удобно подниматься и спускаться до сих пор. Любопытная деталь конструкции – крепления для металлических стержней, которыми раньше фиксировали ковровую дорожку на ступенях.
Перед отступлением и снятием оккупации Ставрополя в январе 1943 г., немецкие подрывники разобрали лестницу по пролетам перед взрывом здания. Ее планировали увезти в Германию, но по какой-то причине сделать это не удалось. После восстановления разрушенного главного корпуса в 1962 г. лестницу вернули на свое место, где она служит до сих пор сотрудникам, пациентам и посетителям больницы.
Приходите посмотреть на легендарную лестницу!

История 23. Водолечебные ванны для пациентов

Уже в 1911 году в больнице начинали применяться водолечебные процедуры для пациентов. Теплые ванны помогали купировать нервное возбуждение агрессивного больного, успокаивали и оказывали общий терапевтический эффект на организм.
Чтобы эта процедура была доступной, в мужском и женском беспокойных отделениях было установлено по две ванных. Горячую воду подавали сюда с 6 утра до 8 вечера, в праздничные и выходные дни тоже.
Водолечебные процедуры были обязательной частью терапии. Для смягчения и купирования нервного возбуждения назначались теплые ванны температурой воды 36–37° по 20–40 минут. Такие ванны следовало делать ежедневно, а некоторым пациентам и дважды в день. Водолечебная терапия была обязательной особенно для неспокойных пациентов. Им всегда первым делом назначалась продолжительная теплая ванна на 1–3 часа.
Но не все больные могли спокойно лежать в теплой ванне необходимое время. Для агрессивны, неспокойных пациентов придумали альтернативу – влажные обертывания. Пациента оставляли в кровати и оборачивали их огромными простынями 2,2х4,4 м и укрывали тяжелыми суконными одеялами. Такие процедуры помогали не только успокоиться, восстановить сон, но еще и вывести из организма токсичные продукты, переизбыток которых в организме мог также отрицательно влиять на психическое и эмоциональное состояние. Для получения желаемого эффекта такие обертывания проводились систематически в течении недели. Одна процедура не продолжалась более двух часов, но эффект оказывала заметный. Больной расслаблялся во время обертывания, согревался под одеялом и засыпал.

История 24. Богатейшая библиотека на Северном Кавказе

Примерно с 1911 года в больнице заработала своя собственная библиотека. С самого начала она создавалась для нужд персонала больницы и издания в ней были медицинские и художественные. Сначала сама библиотека была небольшой, но из-за этого ее ценность не уменьшалась. К открытию в ней собрали 88 книг для врачей, изданий редких и крайне полезных для врачей. Среди прочих на полках стояли «Основы теоретической и клинической психиатрии» И. Сикорского; «Учебник психиатрии» П.И. Ковалевского; «Судебная психопатология» В.П. Сербского; «Фармацевтический вестник», «Вестник психологии», «Медицинское образование».
Постепенно фонд библиотеки увеличивался, и здесь появлялось все больше изданий для широкого круга читателей. Пополнялась библиотека разными способами: что-то жертвовали меценаты, что-то получали по подписке, что-то приносили сами врачи и медсестры. Книги в те времена были огромной ценностью, богатством, их доставали для библиотеки с большим трудом, хранили и читали с трепетом. Через несколько лет в больничной библиотеке хранилось уже более 1000 книг. Помимо медицинской и художественной литературы для взрослых, здесь были и книги для детей. Больница регулярно получала периодические издания: «Нива», «Современный мир», «Русская старина» «Русское слово», «Русский вестник», «Русская мысль», «Северный вестник». Свободного времени у работающих в больнице, конечно, почти не было. Но желающие находили несколько минут, чтобы зайти в библиотеку и прочитать последние новости в свежих газетах и журналах. 
Библиотека психиатрической больницы постоянно расширялась и к 1917-м году стала одной из самых богатейших не только в Ставропольской губернии, но и на всем Северном Кавказе. Она стала больше, чем место для чтения книг библиотека превратилась в настоящий культурный центр. Здесь проводили конференции с приглашенными гостями, устраивали выставки и собирали читателей для обсуждения ярких художественных и публицистических произведений.

История 25. Ставропольские психиатры лечили пленных австрийцев в 1914 году

В начале Первой мировой войны медицинские учреждения Ставрополя, в том числе и психиатрическая больница, готовились принимать раненых. Помимо действующих открывались еще и новые госпитали, организовывался патронаж с размещением у местных жителей больных и раненых после лечения в медучреждениях. 
Источники того времени говорят, что за короткий срок, в том числе и благодаря патриотическому настроению местного населения, удалось организовать сразу несколько госпиталей, общее число коек в которых составило 20 тысяч. Организацией госпиталей занимались Ростовский, Ставропольский и Пятигорский комитеты. 
В начале войны в Ставрополь стали привозить пленных австрийских солдат. Они тоже проходили лечение в госпиталях, в том числе в психбольнице. О том, как город встречал первых военнопленных, сохранилась новостная заметка из газеты «Северокавказский край, 1914 г.»:
 «О том, что в Ставрополь привезут раненых, говорили давно. Последних же два дня представительницы местного дамского коми­тета ожидали прибытия раненых на станцию, где была заранее за­готовлена закуска. Ожидались эшелоны русских раненых… Однако уже в субботу 30 августа стало известно, что в Ставрополь при­шлют партию раненых австрийцев.
Поезд намного запоздал, а когда стало известно, что он вышел с ближайшей, станции, полиция быстро очистила от народа перрон, оставив здесь лишь тех, кто имел удостоверение от губернского земства в причастности к санитарному отряду. Солдаты длинной цепью расположились по обеим сторонам вокзала далеко за станци­ей, оттеснив толпы любопытных.
На вокзал, где с раннего утра дежурили представители земской организации помощи больным и раненым воинам, прибыли пред­ставители высшей администрации и военной власти. Порядок по­всюду был образцовый. Но вот вдали зазвучал паровозный гудок: подходил поезд с ранеными. Публика ожидала с видимым нетерпени­ем – хотелось поскорее увидеть того «злого ворога», с которым там, далеко, бьются близкие нашему сердцу…
Вот он подошел к вокзалу, и взоры всех обратились к окнам вагонов, откуда выглядывал «неприятель». Серые, давно небритые, усталые физиономии, там и сям на пленных белеют повязки. Вот один наполовину высунулся из окна, перевесив поддерживае­мую перевязкой руку. Поезд остановился, на приветливые кивки головой публики раненый улыбается и кланяется. Кланяются и его товарищи, прикладывая по-военному руку к своему своеобраз­ному кепи.
Еще несколько мгновений – и на перрон стали выводить плен­ных, в большинстве случаев легкораненых. …Пленных выстроили в два ряда на перроне, и «комитетские» дамы собственноручно стали раздавать им бутерброды и чай. Никто не отказывался. Наоборот, некоторые, быстро проглотив свои порции, с вожделением посмат­ривали на проносимые мимо них корзины с провиантом, видимо, не прочь получить еще…
Там и сям завязываются разговоры… Угощая пленных папироса­ми, у того или иного расспрашивают об их семьях, о том, как кормят в Австрии солдат…
Наконец, все приготовления к перевозке тяжелораненых (таких очень немного) закончены. Их переносят на носилках добровольцы-санитары, некоторых размещают на автомобили, в фаэтоны, на «пивныя» дроги, приспособленные к перевозке раненых, несут на но­силках. Тех, что могут ходить, отправляют пешком…»
К марту 1915 года в Ставрополе работало 19 госпиталей на 1415 коек. Для душевнобольных в Ставропольской психиатрической больнице обустроили две палаты на 20 коек. Сюда клали сложных пациентов, а спокойных размещали на патронаже у горожан: они ухаживали за ранеными, давали им еду и кров. Именно в это время Ставропольская психиатрическая больница начала применять патронажную систему лечения для больных города и всей губернии.
Первая мировая война продолжалась, и в Ставрополь прибывали и прибывали раненые, госпитали принимали все больше людей. Увеличилось количество мест и в психиатрической больнице. Так, в 1917 году в ней одновременно содержалось 50 солдат и офицеров, нуждающихся в психиатрической помощи, и 100 было на патронаже. В условиях войны больница в то время выживала за счет пожертвований благотворительных организаций и частных лиц.

История 26. Десятилетие больницы пришлось на 1917-й год

Первый серьезный юбилей психиатрической больницы – ее десятилетие – совпал с переломным 1917-м годом в истории нашей страны. Первая мировая война, развившийся политический и экономический кризисы, отречение императора Николай II от престола, падение самодержавие. 
Война продолжалась, созданное Временное правительство отдало больше власти местному самоуправлению. 1 июня 1917 г. решением комиссара Временного правительства в Ставропольской губернии Д.Д. Старлочановым созвал общегубернское врачебно-санитарное совещание. Здесь он сообщил докторам и медсестрам о начале всеобщей мобилизации, объявленной Временным правительством. Медицинский персонал встретил это решение с негодованием: людей на местах в больницах не хватало и очередная волна мобилизации могла только ухудшить сложившееся непростое положение в госпиталях, которые принимали все больше раненых.
Сложная ситуация была и в психиатрической больнице. Она существовала в основном на пожертвования благотворителей, часть персонала отправилась на фронт, оставшиеся врачи и медсестры организовывали плановое лечение местным пациентам и принимали с полей сражений солдат и офицеров, чья душа была изранена и покалечена войной. 
В то время главным врачом больницы был назначен Василий Викторович Брусиловский. Он показал себя не только хорошим специалистом, но и грамотным управленцем и прекрасным оратором. В.В. Брусиловский сумел увеличить штат больницы и вдохновить их на дальнейшее совершение ежедневного подвига – лечения гражданского населения и военных. Вскоре он был отмечен военной наградой – орденом Святого Станислава II степени.
Происходящее в стране сказалось и на состоянии лечебной и хозяйственной базы больницы. То, что создавалось в течение десяти лет, начало приходить в упадок. Только силами руководства и персонала это удалось сохранить, приумножив в дальнейшем. Ставропольская психбольница уже тогда стала крупнейшим на Северном Кавказе медучреждением такого профиля и на протяжении 115-ти лет сохраняет это звание.

История 27. Психиатрическая больница – лазарет для тифозных больных

За годы Гражданской войны больница пережила многое. Она, стоявшая на окраине города, оказалась в центре всего происходящего: здесь шли бои, здесь лечили раненых солдат, здесь размещали больных тифом и хоронили тех, кого не удалось спасти. 
В июле 1918 г. город захватили отряды генерала Шкуро, полки Добровольческой армии и была установлена дореволюционная власть. Начали активно устраивать госпитали и организовывать условия для лечения раненых. Пациентов психбольницы потеснили и разместили в ее стенах полк кубанских стрелков и их лазарет. В октябре 1918 г. Ставрополь был захвачен красноармейцами Таманской армии. Они тоже устроили лазарет в психиатрической больнице, в которой на тот момент находилось около 50 душевнобольных. 
Во время Гражданской войны началась эпидемия тифа страшная болезнь свирепствовала на фронтах и в тылу. Чтобы остановить распространение инфекции в Ставрополе, местные власти распорядились размещать всех больных тифом на западной окраине города в двух земских больницах психиатрической и туберкулезной (сегодня район 3-й горбольницы).
Так психиатрическая больница превратилась в инфекционную. Здесь лечили тиф и другие заразные болезни в первую очередь у солдат и офицеров, а также у местных жителей. Работали в больнице военные медики, добровольно прибывшие из Ростова. Несмотря на их усилия, тиф продолжал выкашивать людей. Смертность была высокой, могилы не успевали выкапывать в нужном количестве, поэтому умерших хоронили в неглубоких ямах, наспех вырытых за усадебными постройками больницы. Где на тот момент находились душевнобольные пациенты, неизвестно. Историки предполагают, что все это время они оставались здесь же, в одних зданиях вместе с зараженными тифом.

История 28. Больница – место боев в Гражданскую войну

В годы Гражданской войны Ставрополь то и дело переходил из одних рук в другие. 4 марта 1920 года соединения Добровольческой армии попытались вновь отбить его у красных. Наступающие хотели взять город в клещи. Для этого Сводный отряд численностью 6 тысяч человек, состоящий из частей 3-й Кубанской и Астраханской дивизий, под командованием генерала Писарева, тремя колоннами начал подходить к городу. С запада следовали отряды генерала Веселовзорова, и вошли в Ставрополь как раз в районе психиатрической больницы. Навстречу противнику двигались красногвардейцы с пушечным артиллерийским дивизионом. 
Бой разгорелся здесь, на территории больницы. Солдаты Добровольческой армии устроили огневые позиции в больничных палатах и без остановки из ружей и пулеметов стреляли по наступающим красным. Те отвечали стрельбой из артиллерийских орудий. Снаряды попадали в здание больницы, хозяйственные постройки, плодовые деревья, начался пожар. Бой длился около трех часов. Солдаты Добровольческой армии ждали подкрепления, но его не было две колонны красноармейцев остановили и не дали им войти в город. Добровольцам ничего не оставалось, как сдать позиции в больнице и отступать. Они ушли в соседний Казенный лес, а оттуда уже к горе Недреманной и двинулись в сторону железной дороги. Бои стихли, больница получила значительные разрушения. До сих пор неизвестно: пострадал ли кто-то из пациентов, медицинского и обслуживающего персонала.
Советская власть была установлена окончательно, и теперь предстояло восстановить все разрушенное и вновь сделать больницу крупным психоневрологическим центром. В городе и всей губернии начался новый этап в развитии здравоохранения. Был создан губернский комиссариат здравоохранения, возглавляемый большевиком Е.Д. Российским и бывшим врачом земской управы К.Ф. Станкевичем. Рабочим органом комиссариата был «Бсемедикосантруд», утвердивший своим решением нового врача и заведующего Ставропольской психиатрической больницей П.И. Тукалло. Также в штат вошли фельдшер, экономист, швейцар, кучер, дворник, сторож,  повар всего 17 человек. 
Но о начале спокойного времени для больницы еще говорить не приходилось. Теперь ее начали грабить банды бело-зеленых, прятавшихся в соседних лесах. Они нападали и забирали скот, птицу, продукты, постельное белье, посуду, одежду и обувь больных. Архивный документ за 1921 год: «В период времени с 25 апреля по 4 мая 1921 года бело-зеленые угнали весь рабочий скот больницы, и дальнейшее существование больницы под огромной угрозой срыва, так как невозможно организовать подвоз из города продуктов питания и нефти».

История 29. После Гражданской войны: новые курсы для персонала и закрытие домовой церкви

После Гражданской войны городская инфраструктура была почти полностью разрушена. В губернии, как и во всей стране, не хватало еды, продолжалась эпидемия тифа, люди умирали от инфекции, холода и голода. В этих ужасных условиях больница продолжала работать, и была заполнена выше нормы. В 1921 году здесь трудились 45 человек медицинского и обслуживающего персонала, в 1922 году уже 100 человек. Но все равно не хватало рук, чтобы справиться с большим количеством больных. 
В столь сложных условиях заведующий больницей врач П.И. Тукалло решил заняться улучшением качества медицинской деятельности. Так, 2 февраля 1921 года был подписан документ, и которого следовало:
«Заведующий больницей врач Тукалло решает:
Открыть курсы 1-й ст. по уходу за душевнобольными для вновь поступивших санитаров, совершенно незнакомых с работой с душевнобольными. При этом все подавать им в популярной форме по поводу их повседневной работы.
Открыть курсы 2-й ст. для среднего медицинского персонала по темам: психиатрия, гигиена, уход за душевнобольными.
Поднять уровень санитарно-гигиенических требований ко всему медицинскому персоналу больницы.
Во главе курсов поставить врачей – Козлова и Рослякову».
Помимо голода коллектив больницы волновал и другой вопрос: сохранение домовой церкви и продолжение ее работы. Еще в 1920 году было подготовлено прошение о сохранении при больнице церкви, которое подписали 98 человек из медперсонала:
«Мы, нижеподписавшиеся служащие психиатрической больницы, имеем честь заявить, что на общем собрании 4 апреля сего 1920 года мы единогласно высказались за желательность сохранения церкви в честь Св. Александра Невского при больнице. Во-первых, потому что отдаленность больницы от города делает для нас затруднительным посещение богослужений и совершение треб в городе; во-вторых, потому что для многих душевнобольных, с которыми мы работаем, посещение церкви является при их замкнутой жизни единственным утешением…»
Тогда церковь удалось сохранить, но с 23 февраля 1922 года решением ВЦИК все церковное имущество в стране начали насильно изымать в пользу голодающих. Из церкви Св. Александра Невского сначала вывезли все ценное, а потом ее, последнюю из домовых церквей города, закрыли. Коллектив больницы вновь попытался подготовить прошение о сохранении церкви. Но об это стало известно органам ЧК, и заведующий П.И. Тукалло был отстранен от должности, а домовая церковь и часовня на территории больницы закрылись. Весь церковный скарб вывезли и уничтожили, а в освободившихся помещениях устроили палаты для пациентов.
Экономическое состояние больницы начнет улучшаться уже в ближайшие годы, а вот церковный колокол зазвучит над больничной усадьбой спустя много лет.

История 30. Главный врач из Бернского университета

В 1922 году новым главным врачом Ставропольской психиатрической больницы была назначена Рослякова Людмила Алексеевна. Она получила эту должность в сложное время и не смогла оправдать возложенных на нее надежд вывести больницу из тяжелого кризиса. Людмила Алексеевна была квалифицированным опытным врачом, но оказалась не готовой к сложной административной и хозяйственной работе.
Людмила Алексеевна родилась в Ставрополе в 1885 году. Она окончила женскую Ольгинскую гимназию, потом Московские женские высшие курсы и, наконец, медицинский факультет Бернского университета (Швейцария) по специальности «Невропатология и психиатрия». С 1912 по 1914 годы Людмила Алексеевна  работала ассистентом Бернской психиатрической клиники, потом врачом Московской Преображенской больницы. 18 мая 1918 года она стала ординатором Ставропольской психиатрической больницы, а с июня 1922 года ее директором.
В 1923 году голод в стране начал отступать, благодаря НЭПу наметились улучшения в разных сферах жизни, но больница продолжала находиться в тяжелом положении.
В отчете говорилось: «1923-24 годы больница живет без утвержденной сметы, при наличии 100 коек, хотя больных намного больше. Нет денег как на лекарства для больных, так и на хозяйственные расходы. Отсутствуют средства на восстановление сгоревшего здания. Нет топлива, в помещениях холодно, из-за этого прекратились лечения ваннами. Огромная скученность больных. Больные не имеют теплой одежды, обуви, нет белья. Хотя получили сукно для больничных халатов, но очень мало. Нет освещения из-за отсутствия электрических лампочек, да и моторы электростанции ломаются. Неисправна канализация. В прачечной работают «по колено в воде» из-за сгнивших труб и испорченной дренажной системы. Младший медицинский персонал больницы совершенно безграмотен. Однако «Окрздравотдел» отказал в открытии курсов для младшего персонала, потому лекции им читают врачи больницы… Культурная работа ведется слабо…».
Архивная справка о больнице за 1925 год: «Нужен психиатрический диспансер для предварительного обследования больных и профилактики заболеваний. Не проводилось и психо-санитарное просвещение в городе и области
«за недостатком врачебных сил».
Так документы характеризуют время работы Людмилы Алексеевны Росляковой в качестве заведующей больницей. Было очевидно, что она оказалась не готова к столь сложной хозяйственной и управленческой работе. Медицинскому учреждению нужен был человек, который мог наладить работу в новых политических и экономических реалиях. Им стал Адольф Яковлевич Доршт – известный русский психиатр, который возглавлял больницу с конца 20-х до начала 40-х годов и превратил ее в современный медицинский и хозяйственный центр региона.

История 31. Первое детское психиатрическое отделение на Кавказе

В годовом отчете от 1 января 1926 года говорится, что за предшествующий год в больнице было пролечено 253 человека в трех отделениях: беспокойном, спокойном и детском. Последнее было открыто в психиатрической больнице в 1925 году и является одним из старейших на Северном Кавказе. При главном враче Адольфе Яковлевиче Дорште отделение начало развиваться. В нем имелось 40 коек для пациентов, здесь проводились учебные занятия, работали клубные кружки по рисованию и шитью.
В 1930-е годы в работе больницы особое место занимало лечение детей с психическими расстройствами и создание условий для детей медицинского персонала. В то время дети-пациенты и дети сотрудников могли проводить время вместе в течение дня. Здесь был устроен детский сад с площадкой, на которой стояла песочница, качели, сказочный теремок и скамейки. Работники занимались с детьми творчеством. Поделки и рисунки пациентов детского отделения показывали на городских выставках. 
Лечение в больнице проходили могли проходить дети из соседних краев и областей. Так, согласно приказу Наркомздрава РСФСР № 228 от 16.03.1939 года, Ворошиловская психиатрическая больница обслуживала кроме собственного края частично население Краснодарского края, Ростовской области, Дагестана. В 1940 году в отделении было уже 50 коек.
О том, как работало в то время детское отделение мы узнаем по отрывочным фразам из официальных документов и воспоминаний работников больницы.  Старшая фельдшер соматического отделения Елизавета Александровна Вартанова вспомнила 1942 год – работу больницы во время оккупации. 3 августа 1942 года в день сильной бомбежки, у Елизаветы Александровны был выходной. 
«На место работы я вышла 5 августа. Придя на работу, я пришла в ужас, узнав о том, что больных нашего отделения и детского отделения немцы увезли якобы в Донскую Балку. Нет сомнения в том, что все сотрудники больницы не верили в то, что наши больные еще живы, но вслух высказать свое мнение боялись…». 
После освобождения города больницу восстанавливали из руин, и детское отделение, как и другие, не прекращало работу – пациентов лечили на других территориях. 

История 32. Забота как дома: патронаж пациентов больницы

В 1927 году больница в условиях новой экономической политики провела научный эксперимент, оказавшийся невероятно успешным и позволивший брать на лечение большее количество людей. Это было патронирование – оказание лечебной помощи на дому.
Первый опыт был получен еще во время Первой мировой войны, когда доставленных в Ставрополь раненых частично размещали в домах у местного населения, что позволяло снять нагрузку с переполненных госпиталей. 
Возобновилось патронирование в Ставрополе уже в 1927 году. Именно оно одновременно стало зачатком внебольничной помощи населению. Патронаж был делом добровольным и оплачиваемым. С людьми, готовыми брать на содержание больных, заключался договор. В их обязанности входило приготовление пищи, стирка одежды больного и его купание, возможно, проведение каких-то простейших лечебных манипуляций. Патронажному «кормильцу» полагалась выплата 80-100 руб., а также выдача сельхозпродукции с подсобного больничного хозяйства. 
Сначала на патронаж пациентов брали только в семьи младшего медперсонала, проживавшие рядом с больницей. Желающих взять на патронаж, как сообщают архивные документы, было больше, чем самих патронируемых. Больных детей определяли только в семьи педагогов города. Уже в 1928 году за всеми патронируемыми стал наблюдать специально выделенный из штата психиатрической больницы врач. Количество патронажных больных в крае, начиная с 1927 года, увеличилось с 39 человек до 210 человек в 1956 году.
Существовал семейный и посемейный патронаж – у своих родственников. При этом сумма оплаты за одного патронажного больного в 1955 году составляла 132 рубля, а уже в следующем – 210 руб. Берущие больных на патронаж обеспечивались одеждой. В 1957 году всего по краю имелось 229 патронируемых, в самом Ставрополе – 81 человек.

История 33. Пятитонка в гараже больницы

Подсобное хозяйство больницы было настолько масштабным и внушительным, что медицинское учреждение долгое время находилось на собственном обеспечении и даже могло отправлять часть продукции куда-либо по требованию. У больницы был участок, где сеяли зерновые, выращивали зелень, картофель, кукурузы, свеклу и другие пропашные культуры. В теплицах набирали сок томаты, рос перец, завязывалась капуста. Здесь была собственная молочная ферма и свиноферма. Больница имела право на промысел рыбы в Рыбьем озере (ныне Сенгилеевское). В коптильне готовили мясные и рыбные деликатесы.
Чтобы содержать это огромное подсобное хозяйство, нужны были не только рабочие руки, но и техника. Любые машины и механизмы позволили бы повысить производительность труда и получать еще больше натуральных продуктов с пашен и теплиц.
Молодой врач-психиатр Адольф Яковлевич Доршт, который совсем скоро возглавит медучреждение и выведет его на новый уровень, был серьезно озадачен поиском техники для родной больницы. Ей нужен был автомобиль, который заменил бы сразу несколько лошадей.
Адольф Яковлевич Доршт отправился к самому Серго Орджоникидзе. И уже скоро на железнодорожную станцию в Ставрополь прибыла пятитонка подарок председателя ЦКК ВКП(б), наркома Рабоче-крестьянской инспекции и заместителя председателя СНК СССР. Это тот самый легендарный автомобиль Ярославского автозавода, грузоподъемностью 5 тонн. Эти автомобили начали выпускаться с 1925 года, и им было суждено пройти с советским народом все дороги войны. Но это будет немного позже. А пока новая пятитонка оказалась в больничном гараже и во всю мощь работала от зари до вечера.

История 34. Главврач А.Я.Доршт – психиатр, первый в Ставропольском крае Заслуженный врач РСФСР

Доршт Адольф Яковлевич (1900–1975 гг.) – главный врач Ставропольской психиатрической больницы (1928–1942 гг., 1946–1969 гг.), Заслуженный врач РСФСР (1955 г.), член правления Всесоюзного и Всероссийского общества невропатологов и психиатров, главный психиатр Ставропольского края, доктор медицинских наук (1967 г.), профессор (1968 г.), известный ученый, автор 100 научных работ. Он пользовался заслуженным и большим авторитетом в медицинских кругах, был участником съездов, симпозиумов и научных конференций различного уровня в области психиатрии. 
Вся жизнь и деятельность Адольфа Яковлевича были связаны со Ставропольским краем и городом Ставрополем. Он внес значительный вклад в развитие психиатрической помощи населению в Ставропольском крае. Участник Гражданской и Великой Отечественной войны.
В 1918 году А.Я. Доршт окончил Ставропольскую мужскую гимназию и поступил на медицинский факультет Донского государственного университета в г. Ростов-на-Дону, который окончил в 1925 году. 
Будучи студентом, он обратил на себя внимание одного из крупнейших психиатров,  первого в истории советской психиатрии академика А.И. Ющенко и был зачислен в ординатуру психиатрической клиники Ростовского медицинского института Донского государственного университета. А.Я. Доршт стал ассистентом первого состава кафедры психиатрии. С 15 мая 1925 года по 1 октября 1927 года работал в должности ординатора в Психоневрологической клинике Донского государственного университета медицинского факультета. 
На фотографии вы можете видеть приезд академика В.М. Бехтерева в 1925 году в Ростовскую клинику на открытие нейрохирургической операционной. На обороте рукой Адольфа Яковлевича написано:
Сидят: проф. П.И. Эмдин, акад. В.М. Бехтерев, акад. А.И. Ющенко.
Стоят: 2ой ряд: З.А. Соловьева, М.Н. Воронова, Н.И. Роксанович, Меркаев, В.В. Браиловский (заведующий кафедрой психиатрии Ворошиловского (Ставропольского) медицинского института 1941 – 1942), С.Т. Тер-Самойлов, М.И. Берлин, М.Е. Азарх, Е.В. Маслов, Э.М. Залкинд, М.А. Чалисов.
3 Ряд: Я.Н. Корганов, Финкель, Гейнрихсдорф, А.Я. Доршт
1926 г Ростов
В феврале и марте 1927 года Адольф Яковлевич участвовал в 77-ом и 78-ом научных заседаниях краевого общества психиатров и невропатологов при Северо-Кавказском государственном университете в Ростове-на-Дону. Председателем заседаний, проходивших в здании психоневрологической клиники СКГУ, был профессор А.И. Ющенко, учитель А.Я. Доршта. 
Адольф Яковлевич был участником Первого Всесоюзного съезда невропатологов и психиатров (1927 г.), Второго Всесоюзного  съезда невропатологов и психиатров (1936 г.), Третьего Всесоюзного  съезда невропатологов и психиатров (1948 г.). 
В 1930 году он принимал участие с правом совещательного голоса в Первом Всесоюзном съезде по изучению поведения человека («поведенческом съезде») (1930 г.). С 1 сентября 1930 года по 15 марта 1932 года исполнял обязанности завкафедрой педагогики в Ставропольком агро-педагогическом институте. С 1940 года Адольф Яковлевич преподавал «Основы судебной психиатрии» при Ставропольском Консультационном пункте заочного отделения Ростовской Юридической Школы.

После окончания ординатуры психоневролог А.Я. Доршт назначается 1 сентября 1927 года заместителем директора Ставропольской психиатрической больницы, с 23 сентября 1928 года становится главным врачом и возглавляет больницу до 6 мая 1969 года.

История 35. Два трактора вместо лошадей и волов

Главный врач Адольф Яковлевич Доршт уделял особое внимание расширению подсобного хозяйства, от которого напрямую зависело самостоятельное обеспечение больницы продовольствием. В 1927 году посевной клин полевой и огородной земли увеличили на 50%, больница имела всего 18 десятин земли. На приусадебном участке сеяли пшеницу, кукурузу, картофель, часть земель была отдана под покосы. Почти весь год больничная столовая обеспечивалась картофелем и другими овощами с собственных полей. 
Обрабатывать такие огромные площади земли вручную, на лошадях и волах становилось все труднее. Больнице требовалась сельскохозяйственная техника. Конечно, она была тогда в большом дефиците. Но, по рассказам современников, Адольфу Яковлевичу удалось убедить народного комиссара здравоохранения Н. А. Семашко выделить больнице два трактора, которые вскоре прибыли на Ставропольскую железнодорожную станцию. 
По редким архивным фотографиям тех времен удалось установить, что один из них был паровым, привезенным или с Запада, или собранным здесь по иностранному патенту. Про такие трактора говорили: «у них вместо сердца паровой котел». Мощность их двигателя составляла от 30 до 150 лошадиных сил. Позже паровые машины назовут малоэффективными и ненадежными, но тогда использование этого трактора позволило в разы увеличить производительность труда на пашнях и полях.  
Вторым был трактор СХТЗ 15/30, выпущенный Сталинградским тракторным заводом. Массовой производство этих тракторов началось в СССР 1930 году, и в 30-40-х годах он был одним из самых распространенных в стране.

История 36. Трудовая терапия, как средство лечения, восстановления и дохода

С приходом главного врача Адольфа Яковлевича Доршта в больнице появилось новое направление в лечении – трудовая терапия, или работа больных в производственных мастерских. Еще с древности было известно, что физический труд может положительно влиять на лечение психических заболеваний. Вовлечение больного в трудовой процесс способствует подавлению проявлений психического заболевания, приобщает его к реальной жизни, помогает сохранять социальные контакты, поддерживать жизненные интересы, оставаться полноценным членом общества, а также благоприятно влияет не эмоциональное, психическое и физическое состояние.
При А.Я. Дорште трудовая терапия проводилась с утра и после обеда по 2-3 часа. В каждом отделении больницы была комната для трудотерапии, где больные под руководством инструктора делали простую, но полезную и важную работу.
Больные изготавливали сапожные шпильки, вязали сетки, шили больничную одежду, работали в сапожной и слесарной мастерской, на кузнице, в починочной и прачечной, на кухне и в столовой, в пекарне и на хозяйственном дворе. Пациентами была вымощена от города до больницы дорога и устроена запруда в Казенном лесу на Гремучем ручье. В конвертопереплетной мастерской изготавливались из старой бумаги конверты, блокноты, коробки, переплетали журналы и книги, делали папки и картонные игрушки.
Приходилось ли заставлять пациентов работать? Нет, трудились они добровольно и их желание работать было велико. Когда по медицинским или иным показаниям врачи запрещали заниматься трудовой терапией больным, те протестовали и требовали вернуть их в цеха, мастерские или на поля.
Введение трудотерапии позволило наладить питание в больнице, обеспечить одеждой пациентов и создать для их жизни хорошие бытовые условия. В разгар голода в 1933 года подсобное хозяйство психиатрической больницы дало доход в 56418 рублей.

История 37. Как немецкий околоток вошел в состав психбольницы

В 1929 году больница взяла шефство над колхозом «Новая деревня», в котором жили немцы-колонисты. В 1846 году они прибыли из Саратовской губернии в Ставропольскую и поселились около Сенгилеевского водохранилища в 15 верстах от Ставрополя. Поселение сначала назвали Иоганнесдорф – Деревня Иоганна. В колонии построили лютеранскую церковь, школу, дом колонистского управления, водяную мельницу. Сначала немцы-колонисты пытались возделывать землю и выращивать ячмень и пшеницу, но большая часть выделенных территорий оказалась для этого непригодной, и тогда переселенцы занялись животноводством. Со временем стадо дойных коров увеличилось. Молоко и молочные продукты здесь были отменного качества. Колонисты возили их на базар в Ставрополь, за что их хутор местные жители прозвали Молочным. Это название сохранилось до сих пор. 
Медработники психиатрической больницы приезжали в подшефный колхоз, где обследовали людей и давали консультации. Осенью 1941 года при приближении частей вермахта к Ростову жители Новой деревни были в короткий срок переселены в Казахстан, а все подсобное хозяйство перешло на баланс больницы.
Несмотря на то, что земли были нечерноземные, переселенцы научились их обрабатывать и снимать хороший урожай. Здесь на склонах реки Татарки разбили два фруктовых сада, виноградник, выращивали зерновые и пропашные культуры, имели пасеку, стадо дойных коров, отары овец, птицу и свиней. В хозяйстве было несколько тракторов и другая сельхозтехника. От ручного труда им удалось избавиться и перейти полностью на механический. Психиатрическая больница получила богатейшее подсобное хозяйство, для обработки которого нужны были дополнительные силы и ресурсы. И главный врач А.Я. Доршт смог их найти и организовать работу в колхозе.

История 38. Карболитовая настольная лампа – символ эпохи

Лампа, которая стояла на столе у главного врача А.Я. Доршта, сегодня хранится в музее психиатрии. Это не просто удобный источник света это символ великой эпохи и предмет, переживший ее. 
Эти добротные коричневые лампы начали выпускать в 1930-х годах на заводе «Карболит» в Орехово-Зуево Московской области. Тогда сверху было получено срочное задание, сделать практичную и удобную настольную лампу. И уже скоро началось ее массовое производство. Лампу изготавливали из карболита искусственной смолы на основе фенола. Разработчики рассчитали угол освещения по особой формуле, что сделало лампу особенно удобной.  
Карболитовые лампы выпускали с 1932 по 1969 года в черном и коричневом цвете по цене 7 рублей 50 копеек за штуку. Лампы стояли на столах больших и маленьких начальников, библиотекарей, инженеров, научных сотрудников, конторских и почтовых служащих, учителей, бухгалтеров и, конечно, работников силовых структур. В народе ее часто называли «Лампой НКВД»
Говорят, что практичность и удобство карболитовой лампы оценил сам И.В.Сталин, в кабинете которого она стояла некоторое время. Пользовался ею и великий советский диктор Ю.Б. Левитан сохранилась в открытых источниках такая фотография. Карболитовая лампа встречается в советских картинах «Берегись автомобиля», «Место встречи изменить нельзя», «Москва слезам не верит». Действительно, настоящий символ эпохи… 

История 39. Психопрофилактическая работа на ставропольских заводах и в колхозах

Приехать на прием к психиатру в больницу для многих было делом хлопотным и почти невыполнимым. Тогда в конце 30-х годов прошлого века руководством психиатрической больницы было принято решение начать проводить выездные приемы на производствах и в колхозах, что позволяло проконсультировать больше людей. Врачи проводили прием и прямо на месте оценивали психическое состояние, назначали препараты или рекомендовали обратиться в больницу.
Начиная с 1929 года специалисты больницы стали проводить психопрофилактическую работу на консервном заводе и заводе «Красный металлист» в Ставрополе. Здесь устроили специальные кабинеты для врача. Он должен был не только проводить обследование рабочих и консультировать их, но и вести огромную профилактическую работу: устраивать выставки, рассказывающие о вреде алкоголя, табака и наркотических средств. Также врач-психиатр организовывал гигиенические выставки.
Психиатрическая больница взяла шефство над колхозом «Новая деревня», в котором жили немцы-колонисты. Сюда, на Сенгилеевское водохранилище и в другие колхозы и совхозы края во время посевной и уборочной приезжали врачи и обследовали людей.
В 1933 году больница вместе с рабочей поликлиникой начали на промышленных предприятиях города создавать здрав-ячейки. Их появление помогало улучшить условия работы на городских заводах и фабриках. Так, например, во время консультаций врачи выявляли раздражающие факторы, которые мешали работать (повышенные шумы). 
В 1934 году в больнице работали приемное, спокойное (муж. и жен.), беспокойное (муж. и жен.), лечебно-трудовое (муж. и жен.), рабочее (муж.), санаторное (муж. и жен.), детское отделения и колония – всего 450 коек, а также велась профилактическая работа на городских предприятиях и в колхозах.

История 40. От сапожной шпильки до фартуков и сундуков: как работали мастерские больницы

Многие проблемы больница решала сама. Подсобное хозяйство обеспечивало собственным продовольствием и отделения, и медперсонал. А еще работали несколько мастерских, которые могли закрыть многие нужны медучреждения. Пациенты и наемные рабочие здесь изготавливали буквально все: от халатов и конвертов до столов и обуви.
Мастерские были открыты еще в первую пятилетку работы больницы. В швейной мастерской ткали дорожки и ковровые покрытия, штопали постельное и нательное белье, вязали носки, салфетки и шарфы. В сапожной мастерской пациенты спокойных отделений чинили сапоги, штиблеты, чувяки и брезентовые туфли. Здесь же делали конские уздечки, хомуты, подпруги, вожжи. Еще в 1910–1913 годах в слесарной мастерской изготавливали до 200 наименований металлических изделий, а в столярной делали все от дверей и оконных рам до сундуков и гробов.
В редких архивных документах 30-х годов подробно рассказывается, как работали уже в то время больничные мастерские. Так, в швейной постоянно трудились 10-15 человек. Они ремонтировали одежду и, если имелась ткань,  шили новую: брюки, халаты, рубашки, фартуки, исподнее, косынки, перчатки, одеяла и полотенца. В рукодельной мастерской вышивали скатерти, наволочки, салфетки, носовые платки, плели кружева, вязали дорожки. В столярной делали табуреты, скамейки, стулья, гардины, ширмы, вешалки, ящики, кухонную утварь, ручки для лопат и грабель, тачки, носилки, сита. В конвертопереплетной мастерской изготавливали конверты, блокноты, коробки, папки, переплетали журналы и книги и даже делали картонные игрушки.  
Гражданская война, революция, НЭП – больница переживала разные времена, но, несмотря ни на что, мастерские здесь продолжали работать. Они обеспечивали не только почти всем необходимы больницу, но могли выполнять государственный заказ. Поэтому, возможно, сапожная шпильки, сделанная в мастерских ставропольской психбольницы, скрепляла туфли и ботинки в самых разных городах огромной советской страны.

История 41. Курсы повышения квалификации для медперсонала и забота о нем

В 1930 году в больнице начали действовать курсы для повышения квалификации младшего и среднего медицинского персонала. До этого обучение проводилось еще в 1921 году по поручению главного врача П.И.Тукалло. Тогда организовывали курсы по уходу за душевнобольными для вновь поступивших санитаров, а также для среднего медицинского персонала по психиатрии, гигиене, уходу за пациентами. В 1930 году обучение медперсонала становится масштабным и постоянным.
Медико-просветительской работе уделялось внимание на высшем уровне. 9 мая 1933 года Совнарком РСФСР предложил облисполкомам обратить внимание на улучшение больничного дела, а XVI съезд советов принял решение об улучшении больничного дела и проведении ремонта в больницах, обновлении больничного инвентаря и развитии лабораторного дела. XVII съезд ВКП(б) по плану второй пятилетки постановил увеличить число больничных коек в СССР на 55%. Благодаря этому улучшилось состояние психиатрических больниц в целом. Начали предприниматься быстрые и радикальные меры по улучшению подготовки врачебного, среднего и младшего персонала и повышению их квалификации. На постоянной основе ввели в работу больниц консультацию приглашенных специалистов, профессоров из ближайших вузов. В крупных больницах (Кострома, Казань, Рязань, Московская загородная, Больница имени проф. Ганнушкина, Ставрополь, Молотов, Томск) открыли школы медицинских сестер. Постепенно состав медицинского персонала и качество оказываемой помощи начали улучшаться. 
Обучение медицинских работников в Ставропольской психиатрической больнице стало одним из приоритетных направлений. Здесь проводились врачебные конференции с разбором историй болезней и с демонстрацией «интересных» больных. В 30-е годы в больнице состоялись первые научно-практические конференции проходившие под эгидой Северо-Кавказского научно-исследовательского института психогигиены и психопрофилактики. На первой такой конференции выступил А.Я. Доршт с докладом «Симптоматические психозы». 
В больницу приглашали из других городов кафедральных сотрудников для широкого обсуждения с врачами сложных случаев и проведения консультаций. Руководству больницы было важно, чтобы врачи больницы получали не только теоретические знания, но и общались с опытными практиками. Также старались улучшить и условия жизни медперсонала. На территории больницы был построен 8-квартирный жилой дом, в котором имелась канализация, водопровод и электричество. В двухкомнатных квартирах площадью 31,5 кв. метра каждая поселились ведущие врачи больницы.

История 42. Парковая зона и цветники больницы

На земельном участке в 25 десятин, отведенным городом под больницу, не было деревьев и кустарников. Только голое поле с травой, выжженной жарким южным солнцем. 
Больнице был нужен прогулочный парк для пациентов. К юго-западной границе больничного участка примыкала Русская казенная лесная дача. Администрация лечебного учреждения несколько раз обращалась к Главному Управлению Земледелия и Землеустройства с просьбой отдать несколько десятин этого леса, но приходил отказ. Ведомство отвело только небольшой участок в 4 десятины, на котором поставили водокачку. Участок был предоставлен во временное пользование на десять лет. Он частично использовался для прогулок, но устанавливать здесь лавочки или делать аллеи без разрешения ведомства запрещалось. А получение разрешения и переписка со столичным руководством могла длиться годами.  
Ведомство предоставило участок во временное пользование еще и потому, что там были уверены: через десять лет на больничной территории, где не было еще ни дерева, смогут разбить свой собственный парк.
Выделенная территория была огромной. Но на 25 десятинах для парка можно было отвести буквально клочок земли, потому что для содержания больницы требовалось разбивать поля и огороды. И все-таки деревья начали высаживать. За 5 лет существования больницы здесь насадили много деревьев из которых прижилась только малая часть.
Вся больничная территория благоустраивалась силами пациентов. Они высадили фруктовый сад, где летом собирали урожай: сливы, яблоки, алычу, орехи. Все фрукты отдавали в пищеблок на компот.  
Больничный парк и фруктовый сад постепенно разрастались. Появилась оранжерея, в которой круглый год цвели цветы. Среди больных было немало желающих поработать здесь под руководством опытных садовников. 
В течение всего года больные и работники больницы убирали вместе с газонов сорную траву, пересаживали цветы, спиливали засохшие деревья и заменяли их на молодые саженцы. Уже тогда благоустроенный больничный парк был одним из красивейших и необычных мест в Ставрополе. Таким он остался и сегодня: зеленые насаждения занимают более 60% территории, имеется лечебный парк, фруктовый сад, прогулочные дорожки со скамейками, детская площадка, прогулочные дворики.

История 43. Хутор Молочный – богатейшее подсобное хозяйство больницы

Архивные документы сообщают, что после перехода на баланс колхоза Молочный психиатрической больницей было принято 3500 га земли (в том числе 700 га посевных площадей, 600 га сеноко­сов), 550 голов крупного рогатого скота ( из них 216 дойных коров), 1200 овец, 1000 голов птицы (кур, гусей и уток), 300 свиней, 119 пче­лосемей, зернопродуктов около 600 тонн, сена 1000 тонн, картофеля 360 тонн. Помимо разнообразной сельхозтехники (сеялки, бороны, плуги, молотилки и пр.) психбольнице было передано 4 трактора, один из них на гусеничном ходу, 16 пар волов, 133 лошади (рабочих 70), большое число телег, мажар, две линейки, брички, сани и пр.
Это было богатейшее хозяйство, но чтобы оно и дальше продолжало приносить прибыль, требовалась мобилизация всех ресурсов больницы, людских в том числе. Адольф Яковлевич Доршт проявил здесь свои организаторские способности. В брошенных зданиях немецкого околотка открыли палаты для спокойных больных, которые вместе с больничными рабочими и медперсоналом трудились на пашне, в саду и на скотном дворе. Но людей все равно не хватало, и летом на хутор Молочный приезжали учащиеся и студенты помогать. Они пололи грядки, ухаживали за скотом, собирали урожай в садах и на виноградниках. К работе привлекались по желанию и жители города, взамен они получали мо­локо, сыры, яйца, овощи. Часть сельхоз­продукции реализовывалась на городских рынках, а вырученные средства шли на ремонт зданий Главного корпуса больницы, Октябрьского отделения, колонии «Лесные ключи» и построек на территории Молочного. Здесь в бывшей лютеранской церкви и при клубе колонистов обосновались врачи больницы с лабораторией, аптека и библиотека. Здесь же проводился просмотр привозимых кинофильмов, устраивались праздники, чествования передовиков хо­зяйства, встречи с интересными людьми, лекции. 

История 44. Кто трудился на полях, скотном дворе и пасеках больницы

Богатейшее подсобное хозяйство больницы было предметом гордости и восхищения. Поля с пшеницей, ячменем, кукурузой, картофелем. Огромный фруктовый сад, молочная ферма и свиноферма, бескрайние земли под покосы. Позже на баланс больницы перешли угодья хутора Молочного и колхоза «Лесных ключей» у села Донского. Для освоения увеличивающихся хозяйственных территорий требовалось все больше рабочих рук, и для начальства больницы – это было большой заботой. Медучреждения находилось практически на полном самообеспечении и ежегодно нужно было возделывать пашни, следить за скотом, обрабатывать сад и делать другую сельскохозяйственную работу. 
Здесь трудились наемные рабочие, пациенты спокойных отделений, а также почти весь медицинский персонал больницы. Каждый сотрудник должен был отработать 30 трудодней (это заносилось в специальную трудовую книжку), за что им выдавали 3% от полученной сельхозпродукции. Доля участия пациентов в сельскохозяйственных работах постепенно увеличивалась. Они расстраивались, если по медицинским показаниям их отстраняли от работы в мастерских, на полях, в саду или на скотном дворе и просили разрешить поручить хотя бы легкое дело. 
«Пятилетку  –  в четыре года!»  –  под этим лозунгом трудились и в больнице. В сельскохозяйственных работах по желанию могли участвовать и городские жители. За это они получали яйца, молоко, муку, фрукты и овощи. 
Само подсобное хозяйство больницы было отмечено четырьмя дипломами 1-й степени за общую постановку всей сельскохозяйственной работы, за участие в краевых выставках от Ставропольского района.

История 45. Драмкружок, шахматы, танцы, городки – насыщенная жизнь больницы

В конце 20-х начале 30-х годов в городе можно было увидеть афиши, сообщающие о спектаклях драматического кружка психиатрической больницы. Пациенты выступали за пределами больницы с постановками «Женитьба» Гоголя и «Свадьба» Зощенко. 
В то время пациентам психбольницы предоставляли огромные возможности для творческой реализации и самовыражения –  культтерапия была важной составляющей всего лечения и активно поддерживалась медицинским персоналом. В разнообразную культурно-оздоровительную работу были вовлечены и пациенты, и медицинские работники. 
В больнице работало несколько разных кружков, активных и тихих. Пациенты осваивали драматическое искусство и занимались художественной самодеятельностью, учились фотографировать, играть в шахматы и шашки, танцевать и выразительно декламировать стихи на публике. Работали музыкальный, хоровой, акробатический кружки. Был оркестр струнных и духовых инструментов. Была созданы музыкальная агитбригада, выезжавшая на предприятия и в колхозы. 
Центром больничного клуба был лаковый черный рояль. По вечерам здесь собирались и пациенты, и работники больницы. Часто звучала музыка, вслух читали книги, показывали кинофильмы, проводили лекции и торжественные собрания, выставки швей, художников, других мастеров прикладного искусства. Премьеры своих постановок драмкружок устраивал тоже здесь. На видном месте в клубе размещалась стенгазета  «Да здравствует ДОРОГА В ЖИЗНЬ», содержание которой менялось два раза в месяц.
В больнице работала библиотека, которая тогда была самой крупной на Северном Кавказе. Ее фонд регулярно пополнялся новыми книгами, газетами и журналами. Библиотека была тоже культурным центром – здесь проводились выставки и читательские конференции.
На территории устроили волейбольную, городошную и баскетбольную площадки. Тут проходили собственные внутренние состязания, собиравшие болельщиков. Пациенты ходили на экскурсии в городской краеведческий музей города и на промышленные предприятия, на активные прогулки на гору Стрижамент и на Рыбье (Сенгилеевское) озеро.

История 46. Больница республиканского значения

В 1928 году количество округов, закрепленных за психиатрической больницей, выросло до рекордного. На лечение и консультации сюда приезжали пациенты из Армавирского, Шахтинского, Черноморского, Терского, Таганрогского, Майкопского, Донецкого, Донского, Грозненского, Владикавказского, Калужского округов, Харьковской губернии, из населенных пунктов  территории Северо-Кавказской железной дороги.
Согласно отчету в 1925 году в больнице было пролечено 253 человека, и имелось 3 отделения: беспокойное, детское и спокойное. Спустя год решением крайздравотдела было увеличено число больничных коек до 300. Это удалось сделать за счет уплотнения палат и освобождения квартир медработников, которые получили или арендовали жилье в городе. Количество коек продолжали увеличивать и медучреждение могло принимать все больше пациентов. Уже в 1928 году в больнице работало четыре отделения: беспокойное (114 чел., мужское и женское), полуспокойное (135 чел.), спокойное (61 чел.), детское (40 чел.). Появился прибольничный патронаж, и теперь некоторые «спокойные и сознательные» пациенты получали помощь вне больницы.
Улучшились условия питания. Теперь на каждого пациента выделялось 40 копеек в день. Увеличивался медперсонал больницы: 1927 году – 92 мужчины и 87 женщин, в 1928 году – 119 мужчин и 102 женщины. Доктора и медсестры применяли разнообразные методы лечения: аутогемотерапия (применение венозной крови), лактотерапия (подкожное или внутримышечное введение стерилизованного молока), электротерапия (использование микротоков), гидротерапия, специфическая и инфекционная терапия. Впервые начала активно работать собственная аптека. Известно, что в 1927 году здесь впервые отпустили 25824 рецепта, в том числе против малярии, которой болели почти все пациенты тогда. Активно шел ремонт – уже к 1929 году все медицинские, административные и хозяйственные здания будут отремонтированы. 
Ставропольская психиатрическая больница полностью оправдывала свой статус республиканской и уже тогда была центром сохранения психического здоровья на Северном Кавказе.

История 47. «Лесные ключи» – важная хозяйственная территория больницы

В середине 30-х годов психиатрическая больница получает еще одну территорию для хозяйственных нужд – участок земли и леса у села Донского – «Лесные ключи». Отданные территории позволили расширить подсобное хозяйство и увеличить его производительность. 
На территории «Лесных ключей» имелись каменные постройки еще дореволюционных времен. В них устроили конюшни, свиную ферму и коровник. В молочном стаде было до 100 голов. Архивные документы помнят даже имена буренок-передовиков: коровы Негритянка, Милка, Красотка давали до 3 тысяч литров в год – рекордный удой. Средний показатель стада – 1760 литров молока в год с одной коровы. Здесь же построили теплицы, в которых выращивали помидоры, капусту, перец, огурцы, морковь, редис, зелень. Для рабочих, обслуживающих подсобное хозяйство, здесь построили дом. 
Архивные документы сообщают, что в начале 30-х годов собственные пашни, фермы и теплицы обеспечивали больницу овощами  на 100%, молоком – на 60%, мясом – на 18%. Подсобное хозяйство, расположенное в городе и у села Донского занимало 330 га, а в 1934 году эта площадь превысила 450 га, не считая сенокосов. В больничном хозяйстве того времени имелось более 500 кур итальянской породы «белый Леггорн», которая славилась высокой яйценоскостью.
Для работы на посевных площадях, в теплицах, в саду и на ферме нужна была техника и много людей. Руководство больницы сумело обеспечить подсобное хозяйство рабочей силой. В 1935 году здесь имелось 35 волов, 100 лошадей, два трактора СТЗ, грузовик-пятитонка. В хозяйственном штате состояло 48 наемных рабочих. Им помогал медицинский персонал (каждый сотрудник больницы должен был выработать норму трудодней) и пациенты спокойных отделений. «Лесные ключи» долгое время оставалась важной хозяйственной территорией, в том числе благодаря которой больница на протяжении долгого времени оставалась на полном самообеспечении.

История 48. Территория бывшего монастыря передана больнице

В 1848 г.  в трех верстах от Ставрополя был открыт приют для сирот духовного звания женского пола. Спустя полтора года здесь появилась церковь во имя Иоанна Предтечи, а сам приют получил название Ставропольской женской Иоанно-Мариинской общины. 
К началу ХХ века монастырь становится одним из крупнейших на Юге России. Здесь действовало пять храмов, было построено несколько корпусов, работала безвозмездная школа для девочек, художественные мастерские, имелся благоустроенный пруд и богатый фруктовый сад.
После революции в 20-х годах все это стало только историей. Монастырь был закрыт и разграблен, монахини изгнаны. Вскоре здесь открыли детский дом «Детский городок», куда свозили со всей губернии беспризорников и детей-сирот. Потом на этой территории устроили дом отдыха, а после все перешло мясокомбинату.
В 1937 году главный врач больницы А.Я. Доршт обратился с докладной запиской в Совнарком РСФСР.  В ней рассказал о катастрофическом состоянии лечения душевнобольных в нашем регионе из-за нехватки больничных коек. Передача территории бывшего монастыря могла решить эту проблему – в сохранившихся корпусах и строениях можно было разместить 250 коек. «Близость бывшего монастыря к психбольнице, – писал Доршт, – даст возможность правильно организовать лечебное дело душевнобольных не только в Орджоникидзевском крае (ныне Ставропольский край), но и на Северном Кавказе».

22 марта 1938 года Президиум Орджоникидзевского краевого исполнительного комитета принял Постановление:
1. Поднять вопрос перед Совнаркомом РСФСР и СССР о необходимости срочной передачи территории бывшего женского монастыря в Октябрьском районе города Ставрополя, ныне занимаемой мясокомбинатом.
2. Командировать Главврача Психиатрической больницы доктора А.Я. Доршта в Москву для окончательного разрешения этого вопроса в Совнаркоме РСФСР и СССР.
Зам. Президиума крайисполкома Родионов.

Президиум Совнаркома РСФСР рассмотрел обращение А.Я. Доршта и отнесся к нему с пониманием. Поездка в столицу завершилась успешно. Он получил правительственный документ о выводе с территории бывшего монастыря хозяйства мясокомбината и устройстве на полученной территории филиала краевой психиатрической больницы. 
И теперь нужно было отремонтировать полученные монастырские помещения и подготовить их для приема пациентов. Требовалось построить новый водопровод вместо старого, давно прогнившего, установить трансформаторную будку и обеспечить бесперебойную подачу электричества из города. В новом филиале также необходимо было организовать подсобное хозяйство, как это было на других территориях, и в кратчайшие сроки принять 250 больных. Планировалось открыть здесь же ясли, в одном из бывших строений обустроить дом для медперсонала на шесть квартир и провести сюда телефонный кабель от городской АТС. И вскоре все задуманное было воплощено в жизнь силами коллектива, наемных рабочих и пациентов.

История 49. Уникальный электрокабинет в больнице 30-х годов

На сохранившихся фотографиях тех времен можно рассмотреть в подробностях кабинет электросудорожной терапии, организованный в больнице. 
 Электросудорожная терапия была впервые введена в практику в 1930-х годах и получила широкое распространение как метод лечения психических заболеваний в 1940-1950-е годы. 
 Электросудорожная терапия (ЭСТ), она же электроконвульсивная терапия (ЭКТ), известная ранее как электрошоковая терапия (ЭШТ) – метод, при котором большой судорожный припадок вызывается пропусканием электрического тока через головной мозг пациента для достижения лечебного эффекта. 
В начале XXI веке было установлено, что для получения необходимого терапевтического эффекта при лечении психических заболеваний необходимо получать 6-12 сеансов ЭТС. Данная терапия успешно применяется и сегодня. Для исключения побочных эффектов от воздействия электрического тока, сегодня пациентов вводят в медикаментозный сон – такой практики в 30-х годах еще не было. Также сегодня при проведении электросудорожной терапии стандартной практикой является получение добровольного согласия пациента и/или его ближайших родственников либо опекунов, попечителей, законных представителей.
1 августа 2002 года в Ставропольской краевой клинической психиатрической больнице № 1 было создано отделение интенсивной терапии. И позже анестезиологическая служба была реорганизована в отделение гравитационной хирургии крови (ОГХК). Главной задачей отделения является осуществление комплекса мероприятий по подготовке и проведению электросудорожной терапии (ЭСТ) в условиях общей анестезии и основных методов эфферентной терапии (ЭТ).

История 50. Как работали врачи-психиатры на строительстве Невинномысского канала

В 1936 году началось строительство Невинномысского канала. Первые три года работы шли крайне медленно, но уже в 1940-м на строительство прислали 34 тысячи колхозников, рабочих и служащих. Жить им приходилось в холодных, необустроенных бараках, есть пустую, малокалорийную еду, работать кирками и лопатами, а землю вывозить на тачках – техники для грандиозной стройки не нашлось. Из-за ужасных условий труда люди часто болели, и нуждающихся в медицинской помощи становилось все больше. Скоро на строительство канала власти начали мобилизовывать из различных медучреждений всего края врачей и медсестер. Лечить пациентов в полевых условиях тогда отправились и специалисты Ставропольской психбольницы.
Тогда Невинномысская стройка представляла собой изгибающуюся линию будущей трассы канала, поделенную на квадраты для бригад. Люди здесь работали целый день, а жили они в большом поселки, собранном из наспех сколоченных бараков и хозяйственных построек. Тут же был хлебозавод и здание больницы из тонких досок. В ней имелось несколько отделений, в том числе и психиатрическое, где по смете через каждые 2-3 месяца работали врачи-психиатры.
Давид Степанович Гамбаров, заместитель главврача вспоминал: «условия для работы были полевыми. Огромная скученность больных, отсутствие медицинского оборудования, даже обычных ванн для водолечения, не говоря уже о дефицитных лекарствах, затрудняло работы. Главным оставалось выявление заболеваний и при острых формах отправление больных в нашу ставропольскую больницу. И все же, несмотря на все трудности, нашими врачами была оказана помощь более чем тысяче заболевших».
После немецкой оккупации, когда возобновилось строительство Невинномысского канала, врачи психиатрической больницы вернулись на стройку и продолжили работу в полевых условиях. После завершения строительства в опустевших барачных строениях был открыт психоневрологический филиал больницы «Тоннельный».

История 51. За год до войны: масштабы и возможности больницы в 1940-м году

Больница продолжала развиваться, и на 1 января 1940 года она имела в своем составе: основную территорию, колонию (так называлось Октябрьское отделение), патронаж. В общем больница обслуживала 815 человек: на основной территории – 470, на патронаже – 200, в колонии – 145. Здесь планировалось расширить коечный фонд. Сюда направляли пациентов с хроническими заболеваниями, а на основной территории работали с вновь заболевшими. Руководство больницы хотело задействовать максимально все ресурсы и возможности, чтобы суметь принять больше людей.
В штате больницы состояло 712 сотрудников. Богатое подсобное хозяйство работало слаженно и могло прокормить и пациентов, и медицинский персонал. Многие хозяйственные и медицинские помещения были капитально отремонтированы, территория благоустраивалась и содероажлась в чистоте. Работали зубоврачебные, электро-светолечебный, водолечебный и рентген кабинеты, аптека, клинико-диагностическая, биохимическая и Вассермановская лаборатории. По состоянию на 1 января 1941 года на центральной территории больницы имелось 47 зданий, принадлежавших как самой больнице, так и подсобному хозяйству с производственными мастерскими. В Октябрьском отделении имелось 20 зданий. Вместе с патронажем насчитывалось 13 отделений, в которых лечили 8 разновидностей психических заболеваний.
Авторитет ставропольских психиатров был высок и непоколебим. Это был результат грамотного подхода в подборе кадров и регулярного обучения медицинского персонала на месте. Согласно приказу Наркомздрава РСФСР № 228 от 16 марта 1939 года, Ворошиловская психиатрическая больница обслуживала кроме собственного края частично население Краснодарского края, Ростовской области, Дагестана.
Особое значение придавалось организации внебольничной психиатрической помощи. До 1940 года прибавились еще два периферических психиатрических пункта в Черкесске и Георгиеске. Здесь велся учет душевнобольных, врачи-психиатры проводили консультации на местах и отправляли на госпитализацию в Ставрополь. Стояла грандиозная задача увеличить количество таких пунктов в близлежащих территориях до 7-10. Было намечено создание еще трех психиатрических пунктов на периферии Орджоникидзевского края, в городах Микоян-Шахаре (прежнее название Карачаевска), Кизляре, Пятигорске.
Главный врач и коллектив больницы видели только безграничные перспективы: вести работу в городе и на периферии, расширять коечный фонд и принимать все больше душевнобольных, развивать подсобное хозяйство, осваивать новые методы лечения и просто работать на благо Родины. Но грянула Великая Отечественная война, которая разрушила полностью психиатрическую больницу и уничтожила практически полностью психоневрологическую сеть в крае.

История 52. Конвертопереплетная мастерская в больнице

Еще в царской России в XIX веке в психиатрических больницах труд рассматривался не как наказание, а как эффективное терапевтическое средство, которое помогало справиться с душевным недугом. В ХХ веке и в дореволюционный, и в советский период трудотерапия была популярна и выполняла сразу несколько задач. Время пациентов было занято полезным трудом. Они получали рабочую квалификацию и после окончания лечения могли применить полученные навыки за пределами больницы. Физический труд помогал облегчить в дальнейшем социализацию, приобщал к реальной действительности, помогал сохранить контакты с людьми и до 1920-30-х годов, когда лекарства в психиатрии еще практически не применялись, являлся одним из способов восстановления душевного здоровья.
Пациенты выполняли несложные работы (шитье, сборка простых механизмов, вязание сеток) под наблюдением врача-трудотерапевта. Работы и их продолжительность назначались с учетом состояния пациента и его навыков. Труд пациентов оплачивался, и деньги они получали после выписки. В Ставропольской психиатрической больнице было больше десятка разных мастерских, где работали пациенты и наемные работники. В каждом отделении имелась комната для трудовой терапии. 
В нашем архиве сохранилась редкие фотографии 1932 года: конвертопереплетная мастерская больницы и технологической карты изготовления конвертов из макулатуры. Помимо конвертов в мастерской делали блокноты, коробки разных размеров, картонные игрушки, разные папки, переплетали книги и журналы.

История 53. Слесарная мастерская в больнице

В отчете о деятельности больницы за 1911-1912 годы подробно рассказывается об устройстве и работе слесарной мастерской:  
«Слесарная мастерская первоначально была устроена прямо под окнами беспокойного женского отделения и стук мастерской доносился в палаты. Во время капитального ремонта слесарная была переведена во временное помещение в хозяйственном корпусе, а старая мастерская была разобрана совершенно. В 1912 году при устройстве электрической станции при ней было устроено довольно обширное специальное помещение для мастерской и там функционирует с ноября 1912 года мастерская». 
Рабочие в слесарной мастерской изготавливали ключи, ведра, тазы, бидоны для керосина, железные формы для хлеба, железные лопатки для сала, мерные кружки, мыльницы, водосточные трубы, батарейные решетки – более 200 изделий, о чем подробно рассказывается в отчете. Проводили мастера и мелкий ремонт. Запаивали лампы и чайники, поправляли ведра, ремонтировали сани, краны, фонари, водосточные трубы, линейки (конные повозки). «В слесарной мастерской сделан горн, а от него кирпичная вытяжка на крышу здания». 
Вся слесарная и кузнечная работа делалась силами больницы, что позволяло экономить собственные средства и не зависеть от сторонних мастеров. В мастерских трудились наемные рабочие и мужчины из спокойных отделений. Тогда важной составляющей лечения была трудовая терапия. Еще в XIX веке в психиатрических больницах труд рассматривался, как эффективное лечебное средство при душевных недугах. В ХХ веке в таких мастерских продолжали трудиться пациенты – это помогало им не терять связь с обществом и оставаться ему полезными, получать полезные навыки. К работе в слесарной и в других мастерских душевнобольные могли допускаться только доктором.

История 54. Коечный фонд больницы в 1940 году

Руководство больницы понимало, что имея в городе одно учреждение, в котором преимущественно лечились пациенты с хроническими заболеваниями, невозможно оказать помощь всем нуждающимся и принимать оперативно больных в остром состоянии. Для этого была поставлена грандиозная цель – перестроить полностью систему организации помощи в Орджоникидзевском крае. Требовалось оптимизировать движение больных, освободить больше коек для впервые заболевших, работать на периферии. 
Велась масштабная работа, в результате которой был увеличен коечный фонд более чем до 800 мест. Хронических больных перевели в Октябрьское отделение. А на главной территории развернули дополнительные места для пациентов с острыми состояниями. 
Уже несколько десятилетий в больнице функционировали мастерские. Они давно окупили себя, подтвердили свою важность и нужность для работы больницы, но до сих пор не были утверждены внутренним уставом. И только с 1 января 1940 года мастер­ские включили в структуру больницы, и они стали ее законными структурными подразделениями. Всего на центральной территории больницы имелось 47 зданий (отделения и хозяйственные помещения), в колонии (Октябрьское отделение) 20 зданий.
Согласно приказу Наркомздрава РСФСР № 228 от 16.03.1939 года, Ворошиловская психиатрическая больница обслуживала кроме собственного края частично население Краснодарского края, Ростовской области, Дагестана. За ними по больнице закреплялся коечный фонд: Орджоникидзевскому краю – 560 коек. Краснодарскому краю – 150, Ростовской области – 75, Дагестанской АССР – 15.
Количество коек и структура Ворошиловской психоневрологической больницы в 1940 году: Мужское беспокойное отделение – 72 койки; Полуспокойное – 65; Спокойное – 20; Мужское отделение нетрудоспособных хроников – 95; Мужское отделение трудоспособных хроников  – 50; Женское беспокойное отделение – 72; Женское полуспокойное – 75; Женское спокойное – 25; Женское отделение нетрудовых хроников – 48; Детское отделение – 50; Соматическое (муж. и жен.) – 18; Патронаж – 200. К этим отделениям в октябре 1940 года прибавилось судебно-психиатрическое – на 20 коек.
Итого  – 815 коек.

История 55. Ставропольская больница у истоков применения ЛФК в психиатрии

В 20-х годах в Ставропольской психиатрической больнице в одной из первых в стране начали проводить занятия по лечебной физкультуре для пациентов. Активно это направление начало развиваться при А.Я Дорште и продолжило внедряться в терапевтический процесс при главном враче Малиновском К.Н. 
Именно Адольф Яковлевич настоял на том, чтобы была введена ежедневная обязательная зарядка и ЛФК для пациентов проводились системно на постоянной основе. Персонал тоже не оставался в стороне от спортивных занятий.
Именно Ставропольская психбольница стояла у истоков применения лечебной физкультуры в психиатрической и психотерапевтической практике. Позже, разработанную в больнице ЛФК, рекомендовали для применения в местах длительного пребывания (санаториях, пионерских лагерях) и местах заключения. 
В 1965 году в московском издательстве «Медицина» («Библиотека практического врача») вышла книга «Лечебная физическая культура в психиатрической больнице», обобщившая опыт применения лечебной физкультуры при психических заболеваниях в трех крупнейших психиатрических больницах РСФСР – Ставропольской, Тамбовской и Томской. Авторами этой книги для врачей-психиатров и психотерапевтов были заведующая детским отделением Светлана Александровна Каспарова и заведующая «санаторным» отделением Виктория Михайловна Свидло. А «единственным и незаменимым» инструктором по лечебной физкультуре, опытным, знающим и любящим свое дело, работающим и с пациентами, и сотрудниками, был Юрий Иванович Еремин. 
ЛФК в других больницах была как метод вспомогательный, рекомендательный и применялась больше энтузиастами. Но было отмечено, что регулярные спортивные занятия положительно влияли на результаты реабилитации пациентов и на возрастание интереса к спорту среди сотрудников. На территории Ставропольской больницы они играли в городки, баскетбол и волейбол, на специально оборудованных для этого площадках.

История 56. Развитая система внебольничной помощи населению

В 1939-40 годах по многим причинам было трудно открыть диспансер и его филиалы в районах края. Но было очевидно, что психиатрическая помощь там, на периферии, людям необходима. У жителей райцентров и деревень не было возможности ехать на консультацию куда-либо. Тогда больнице ничего не оставалось, как организовать выезды врачей-психиатров на места. 
Для этого в некоторых городах и районных центрах при поликлиниках были созданы периферические психоневрологические пункты. Здесь должны были вести прием больных с психическими расстройствами, ставить их на учет, лечить амбулаторно и оказывать социальную помощь.
Из-за того, что местные органы здравоохранения не могли выделить ни штатные единицы в этих пунктах, ни врачей и медсестер для них, организация работы внебольничной помощи легла на плечи руководства психиатрической больницы. Здесь выделяли штатных специалистов и отправляли их работать в районные центры. Психиатров не хватало, поэтому к работе привлекали врачей других специальностей на местах. Они проходили курсы по психоневрологии и после этого могли проводить прием. Работали велась под руководством врачей психбольницы.
Несмотря на все предпринимаемые действия, больница не могла отправить в каждый райцентр врача. Поэтому организовывались межрайонные психоневрологические пункты, количество которых постепенно увеличивалось. Два первых психиатрических межрайонных амбулаторных пункта для обслуживания сельского населения были организованы в 1939 году в Черкесске и Георгиевске. К каждому из пунктов прикрепили близлежащие районы. Первейшие задачи пунктов были: вести учет психической заболеваемости сельского населения, оказывать специальную медицинскую помощь и отбирать больных для госпитализации в больницу. Планировалось по мере укрепления этих пунктов передать их содержание местным органам здравоохранения.
А.Я. Доршт в своей книге «Вопросы  организации лечебно-профилактического обслуживания психически больных в сельской местности»: «Уже в отчете за 1940 год указывается на то, что «работа этих пунктов является плодотворной: улучшен отбор больных в стационар, больные на месте получают амбулаторную помощь по месту жительства и решаются вопросы трудоустройства».
Благодаря всем этим мероприятиям психиатрическая помощь стала ближе к сельскому населению и более понятной ему. У людей появилась возможность посещать психиатра по месту жительства, и поток желающих попасть на первичный прием в краевой больнице снизился. В начале 1941 года количество психоневрологических пунктов выросло до 7. Вероятно, их стало бы еще больше, но в период Великой Отечественной войны психоневрологическая служба края была разрушена полностью.

История 57. Психиатрическая больница в начале войны

22 июня 1941 года фашистская Германия напала на Советский Союз. Началась Великая Отечественная война. «Все для фронта! Все для победы!» – под этим лозунгом работали в тылу долгих четыре года. На фронт отправлялись формируемые воинские части, шла мобилизация трудоспособного населения, те, кто не пошел на передовую, не щадя себя, работали в тылу на полях, заводах и фабриках.
В первые дни войны большинство рабочих, врачей, медсестер и обслуживающего персонала Ворошиловской (Ставропольской) психиатрической больницы ушли на фронт. В больнице осталось 44 врача, 115 человек среднего медперсонала и 281 – всего работало 442 человека в главном корпусе и Октябрьском отделении. 
Адольф Яковлевич Доршт пока оставался на своем посту в больнице. Условия военного времени требовали от всех медицинских учреждений страны поднять уровень лечения на новый уровень и быть готовыми работать в новых условиях. В первые месяцы войны в Ворошиловск (Ставрополь) начали прибывать солдаты и командиры Красной Армии с психическими расстройствами и заболеваниями. На момент начала войны Ворошиловская психиатрическая больница являлась одной из образцовых больниц республиканского значения Наркомздрава РСФСР. Количество коек составляло более 800.
С началом войны ценность подсобного хозяйства больницы выросла в разы. Сейчас, в условиях военного времени, медучреждение обеспечивало продовольствием и пациентов, и медицинский персонал. Это удавалось делать даже после того, как часть коров и лошадей, все тракторы и машины были мобилизованы на нужды армии. Теперь количество мужчин-рабочих сократилось, теперь все сельскохозяйственные работы выполнял женский медперсонал и пациенты, способные работать. После переселения немцев-колонистов из подшефного колхоза на хуторе Молочном, все его поля и подсобное хозяйство было переведено на баланс больницы: 3500 га земли (в том числе 700 га посевных площадей, 600 га сенокосов), 550 голов крупного рогатого скота (из них 216 дойных коров), 1200 овец, 1000 голов птицы (кур, гусей и уток), 300 свиней, 119 пчелосемей, зернопродуктов около 600 тонн, сена – 1000 тонн, картофеля – 360 тонн. Это было настоящее богатство, но теперь нужно было искать дополнительные ресурсы, чтобы развивать колхоз. 
Часть всей продукции хозяйства психиатрической больницы безвозмездно сдавалась в доход государства и отправлялась в действующую армию: яйца, мясо, молоко, сотовый мед. У больницы имелись и табачные плантации, махорка с которых отправлялась во фронтовые госпиталя.

История 58. Эвакуация кафедры психиатрии из Днепропетровска в Ставрополь

Удивительные параллели проводит история между прошлым и настоящим, между Ставропольской краевой психиатрической больницей №1 и Ставропольским медицинским институтом. И эта связь, появившаяся еще во время Великой Отечественной войны, только укрепляется с каждым годом и открывает перспективы для развития психиатрической службы края. 
В Ворошиловске (сегодня Ставрополь) медицинский институт был открыт в 1938 году. Первые выпускники получили дипломы без сдачи государственных экзаменов 1 августа 1942 года, а через два дня город был захвачен немецкими войсками. В сентябре 1941 года в Ставрополь был эвакуирован Днепропетровский медицинский институт, который слился с молодым Ставропольским мединститутом (сегодня ул. Морозова, 8). В это время и была сформирована кафедра психиатрии, клинической базой которой стала Ставропольская психиатрическая больница. Кафедру возглавил профессор Виктор Владимирович Браиловский. Заведующим кафедрой в Днепропетровском медицинском институте он был избран еще в 1936 году. Он уделял большое внимание детской психиатрии, разрабатывались вопросы терапии психических заболеваний. После эвакуации вместе с остальными сотрудниками кафедры в Ворошиловск (Ставрополь) В.В. Браиловский смог проработать меньше года – 6 сентября 1942 года он, его жена и сын были убиты фашистами.   
Немецкая оккупация Ставрополя в 1942-1943 годах прервала работу медицинского института и полностью разрушила психиатрическую службу края. В феврале 1943 года уже через 19 дней после освобождения Ворошиловска учебный процесс в мединституте возобновился. Начала работать и кафедра психиатрии, заведующим которой с 15 декабря 1943 по 20 июля 1944 был военврач 3-го ранга Илья Моисеевич Штехин.
С 1944 года кафедру возглавил приехавший из Самарканда ленинградский профессор Александр Захарович Розенберг. Под его научным руководством осуществлялось изучение периодических психозов, повторно возникающих психических расстройств.

История 59. Браиловский Виктор Владимирович – первый заведующий кафедрой психиатрии в Ставрополе

Браиловский Виктор Владимирович родился в 1893 году. В 1917 году он окончил медицинский факультет Харьковского университета. А в 20-е годы начал работать в Ростове-на-Дону, где в группе коллег-психиатров занимался исследованиями посттравматического синдрома. 
1 июля 1925 года при Главном управлении местами заключений НКВД РСФСР был организован Государственный институт по изучению преступности и преступника, который занимался и вопросами судебной психологии. 
В Москве при административном отделе Мосгорисполкома создали первый кабинет по изучению личности преступника и преступности. Здесь работали криминалисты, социологи, психиатры, психологи, антропологи, биохимики и статистики. Они проводили исследования целого ряда судебно-психологических проблем, занимались всесторонним изучением личности правонарушителя. 
Такие кабинеты открыли в Киеве, Минске, Саратове, Ростове-на-Дону и других городах. Несмотря на то, что структура и деятельность кабинетов отличалась, в каждом предпринимались  интересные и даже смелые попытки изучения психологии отдельных видов преступлений, велась работа по экспериментальному развитию судебно-психологических исследований. 
В Ростове-на-Дону в 1926 году открыли такой кабинет и руководил его работой психиатр Виктор Владимирович Браиловский. Здесь изучали биологическую и социальную сущность преступности и преступника.   В.В. Браиловский акцентировал внимание на проведение отдельных исследований по изучению физической конституции заключенных и их нервной системы. Результаты работы были опубликованы краевым Управлением здравоохранения в сборнике «Вопросы изучения преступности на Северном Кавказе». 
В кабинете профессор В.В. Браиловский занимался изучением и случаев серийных убийств на дорогах Ростовской области. Результаты работы выпустили в книге «Опыт био-социального исследования убийц». Виктор Владимирович составил инструкцию по поведению участников всероссийской переписи населения 1927 года, работавших в отдаленных районах Северного Кавказа. Позже ей пользовались краеведы и археологи. 
К работе кабинетов достаточно скоро изменилось отношение власти. Теперь в исследованиях, проводимых там, увидели мистицизм, буржуазные течения и религиозность – вещи недопустимые в советском обществе.
Преподаватели педагогического факультета в Ростове в 1930 году написали обращение в газету «Молот», в котором указали на сомнительности, опасность и недостоверность исследований кабинета, возглавляемого В.В. Браиловским. В этом же письме осуждалась работа педагогов, которые занимались философией, антропософией, психоанализом. Криминалисты также выступили против привлечения психологов и психиатров к ведение уголовных расследований.
Осуждали деятельность кабинета В.В. Браиловского и в 1929 году в журнале «Революция права» №1. В своей статье «Возрождение Ламброзо в советской криминологии» Сергей Яковлевич Булатов указал, что при изучении причин преступности является ошибочным выдвижение на первое место личности преступника, с тем, чтобы «через личность преступника познать корни преступности как социальной болезни». Автор статьи в качестве примера такой нежелательной деятельности назвал работу В.В. Браиловского «О вегетативной нервной системе убийц». Только в 80-х годах отец советской криминальной психиатрии Александр Бухановский начал говорить о необходимости и важности изучения личности преступника.
После  обращения коллег в газету «Молот» и изменения отношения к работе кабинета В.В. Браиловский спешно уехал на Украину. В 1936 году он возглавил кафедру общей и судебной психиатрии Украинского института усовершенствования врачей. 3 июля 1937 года Наркомздравом Украинской ССР ему было присвоено звание профессора. Вскоре он возглавил кафедру психиатрии Днепропетровского медицинского института. Его коллегами и учениками уделялось внимание детской психиатрии, вопросам терапии психических заболеваний. 
В августе 1941 года кафедра в составе всего института была эвакуирована в Ворошиловск (Ставрополь). В.В. Браиловский стал первым заведующим кафедрой Ставропольского мединститута. Его педагогический уже тогда был почти 17 лет. 
Когда началась оккупация Ставропольского края, В.В. Браиловский вместе с семьей и несколькими сотрудниками кафедры бежал из Ставрополя в район КМВ. Но там в 42 километрах от г. Пятигорска у Стекольного завода 6 сентября 1942 года он, его жена и сын были убиты фашистами.    

История 60. Эвакогоспиталь № 3800

С первых дней Великой Отечественной войны началось развертывание госпиталей в тылу. Освобождали и переоборудовали здания разного назначения, призывали медицинских работников, приписанных к данному госпиталю, со складов для обустройства госпиталей передавали различное имущество. В Ворошиловске (Ставрополь) сразу организовали два госпиталя, но вскоре их число было увеличено. Начальниками госпиталей назначали врачей больниц, имевших опыт организационной работы и воевавших в Гражданскую и Первую мировую войну.
Главный врач нашей больницы Адольф Яковлевич Доршт был назначен начальником эвакуационного госпиталя № 3800. В документе Орджоникидзевского Крайздравотдела от 21 октября 1941 года сообщается: «Учитывая, что на базе психиатрической больницы развернут эвакогоспиталь № 3800 начальником которого назначен главврач больницы д-р Доршт А.Я., ввиду исключительного положения Нач.Санитарного Отдела СКВО бриг.врач т. Сырнев (неразборчиво) разрешает совместительство по руководству психбольницей».
Тогда развертывание госпиталей часто происходило на базе учебных заведений. Но перед тем, как сюда начинали поступать раненые, бывшие школы и училища нужно было переоборудовать, найти для них кровати, столы, тумбочки, одеяла, посуду, подушки, постельное белье, наладить поставки продовольствия и медикаментов. Для обеспечения госпиталей инвентарем привлекались различные местные организации, шефство над госпиталями брали колхозы и предприятия из десяти районов края. Здесь собирали и направляли в больницы мебель, одежду, обувь, мясо, масло и другие продукты. О госпитале № 3800 известно, что он был сформирован 8 сентября 1941 года на базе средней школы № 3 и психиатрической больницы. В госпитале работали сотрудники психиатрической больницы. Они лечили красноармейцев, доставленных из фронтовых госпиталей.
 К началу Великой Отечественной войны в стране не хватало военных врачей-психиатров. Возникла необходимость в организации психиатрической помощи солдатам и офицерам, в создании психиатрических подразделений рядом с фронтовой линией. В то время в больнице вместе с филиалами имелось более 800 коек. С полей и ферм больницы на фронт и в другие госпитали поставлялась мясная и молочная продукция, фрукты и овощи, мед и даже махорка. 
Госпиталь № 3800 работал вплоть до дня немецкой оккупации Ворошиловска (Ставрополь). Когда фашистские войска занимали город 3 августа 1942 года, в это же время шла спешная эвакуация госпиталя. А.Я Доршт успел вывести пациентов и сотрудников и даже часть госпитального имущества, добраться до нового места дислокации учреждения. За вывод госпиталя из оккупированного города был награжден орденом «Красной Звезды».

Подготовлено с использованием статьи «Работа эвакогоспиталей в Ставрополе в период Великой Отечественной войны» И.В. Карташева, Военно-исторический журнал № 12, 2019.

История 61. Адольф Яковлевич Доршт – начальник военных госпиталей

С началом войны в 1941 году А.Я. Доршт поступил на службу Красную Армию и возглавил эвакогоспиталь № 3800, располагавшийся тогда в г. Ставрополе. Адольф Яковлевич одновременно руководил им и больницей до 1942 года. В годы войны был начальником госпиталей № 3800; 2151; 3219. Дважды был контужен: 3 августа 1942 года и 12 ноября 1943 года. 
21 октября 1941 года А.Я. Доршт возглавил эвакогоспиталь №3800, расположенный в школе №3 и психиатрической больнице. Многие сотрудники медучреждения работали в госпитале и оказывали солдатам и офицерам психиатрическую помощь. 3 августа 1942 года в день оккупации города А.Я Доршт сумел вывести пациентов и сотрудников госпиталя № 3800, часть госпитального имущества и добраться до нового места дислокации учреждения. За вывод госпиталя из оккупированного города был награжден орденом «Красной Звезды».
В дальнейшем Адольфом Яковлевичем была организована работа госпиталей в Моздоке (1942), Владикавказе (1943), Краснодаре (19431944), на Украине, в Польше, Чехословакии, Германии. Много тысяч раненых солдат и офицеров Красной Армии были возвращены в строй. 
В военных госпиталях также проходили службу другие врачи психиатрической больницы – начальник медицинского отделения ЭГ № 3219 З.М. Якубович, помощник начальника ЭГ № 2151 М.А. Шишков, начальник медчасти ЭГ № 4533 И.М. Штехин (см. Состояние здравоохранения на Северном Кавказе в условиях немецко-фашистской оккупации 1942–1943 гг. (на материалах Кубани и Ставрополья. Карташев И.В.). 
23 апреля 1943 года на имя А.Я. Доршта поступила высшая правительственная телеграмма из Москвы от Верховного Главнокомандующего СССР: «Передайте личному составу эвакогоспиталя НКО № 2151 и находящимся в нем на излечении раненым и больным, собравшим 23486 рублей на строительство санитарных самолетов, мой братский привет и благодарность Красной Армии. И. Сталин». 
В 1944 году еще одна высшая правительственная телеграмма из Москвы от Верховного Главнокомандующего СССР: «Краснодар. Начальнику госпиталя 3219 подполковнику медслужбы Доршт, зам. нач. госпиталя по политчасти майору Перлову. Передайте личному и переменному составу эвакогоспиталя №3219, собравшему 41230 рублей и 117800 рублей облигациями госзаймов на постройку санитарных самолетов для Красной Армии, мой боевой привет и благодарность Красной Армии. И. Сталин». 
С октября 1943 года эвакогоспиталь НКО № 3219, которым руководил А.Я. Доршт, дислоцировался в г. Краснодаре (Северокавказский фронт). В госпитале проходили лечение военнослужащие с ранением в грудь, живот, позвоночник, таз, голову (череп, глаз, челюсть, ухо, горло, нос). С  ноября 1943 года по май 1944 года поступило 17554 раненных и больных, проведено 1319 операций, 940 переливаний крови, наложено 3580 гипсовых повязок, возвращено в строй 1992 человека. За высококвалифицированное медицинское обслуживание раненных подполковник медицинской службы А.Я. Доршт приказом командующего Отдельной Приморской армии был награжден орденом Отечественной войны II степени. 
Объем работы, который выпал на долю А.Ю. Доршта был поистине велик, так как временами в его госпитале № 3219 находилось на извлечении до 5-7 тысяч раненных, в частности в г. Львове (Первый Украинский фронт).
11 марта 1946 года А.Д. Доршт был уволен в запас в звании подполковника медицинской службы. Ему предложили стать главным врачом одной из московских психиатрических больниц. Но он вернулся домой, вновь возглавил Ставропольскую психиатрическую больницу (в то время республиканскую) и одновременно всю психиатрическую службу края.
А.Я. Доршт в годы войны был награжден орденами «Красной Звезды» (1943), «Отечественной войны II степени» (1944), медалями, в том числе «За оборону Кавказа» (1944), «За победу над Германией» (1945), «За доблестный труд в Великой Отечественной войне» (1947). В послевоенное время – орденом Ленина (1949), орденом Трудового Красного Знамени (1951).

История 62. Смерть выдающегося советского психиатра В.В. Браиловского от рук немецко-фашистских захватчиков

С разницей в месяц были убиты немецко-фашистскими захватчиками пациенты Ставропольской психиатрической больницы №1 и первый заведующий кафедрой психиатрии Ставропольского мединститута. В масштабах исторической науки два этих события произошли почти одновременно, в масштабах психиатрии они стали трагедией и невосполнимой потерей, которую нельзя забыть.
 О гибели выдающегося психиатра В.В. Браиловского сообщается в Акте комиссии о злодеяниях немецко-фашистских войск в г. Пятигорске в период оккупации от 23 апреля 1943 года.
«Граждане составили настоящий акт в том, что проживая в гор. Пятигорске в период временной оккупации немецкими захватчиками Ставропольского края и, в частности, гор. Пятигорска, мы были свидетелями фактов, совершаемых в нашем городе немецкими оккупантами злодеяниями в период с 9-го августа 1942 года по 10-е января 1943 года.
В доме 357 по советскому проспекту находилось ГЕСТАПО, которое 12-го августа 1942 года заставило зарегистрироваться все еврейское население и носить на груди белую шестиконечную звезду.
Одновременно с этим всему еврейскому населению было предложено организовать «Еврейский комитет», через который и эксплуатировался на тяжелых работах безвозмездно труд еврейского населения в пользу немецких захватчиков. Указанным комитетом по принуждению оккупантов проводились различные поборы в пользу немецких разбойников. В то же время немецкими оккупантами для евреев была запрещена всякая оплачиваемая работа в учреждениях, занятых ремеслом и торговлей.  
5-го сентября 1942 года немецким комендантом было опубликовано провокационное объявление, предлагающее еврейскому населению явиться в сборный пункт /кавалерийская казарма/ для регистрации и последующего их «переселения» в менее населенный пункт. Причем немецким командованием в лице майора Пейфера было заявлено, что переселение произойдет в район Ставрополя и о том, что каждая семья имеет право на провоз до 30 кг багажа и в неограниченном количестве денег и ценностей.
Провокационно вывезенные 6 сентября 1942 года евреи в количестве 2800 чел. в Минеральных Водах, в 42 километрах от гор.Пятигорска у Стекольного завода были физически уничтожены путем расстрела и умерщвления в специально приспособленных машинах. В числе физически уничтоженных в Минеральных Водах были научные работники, известные всему городу врачи…профессор-психиатр Браиловский Виктор Владимирович…, много стариков, женщин, детей.
Впоследствии всему городскому населению Пятигорска стало известно о том, что после физического уничтожения вывезенных евреев, обнаруженных закопанными в танковых рвах около Стекольного завода – ограбленные вещи были свезены в специальные распределители и были распределены среди лиц, принимавших участие в физическом уничтожении евреи».

История 63. Захват больницы немецкими войсками

3 августа 1942 года Ворошиловск (Ставрополь) был захвачен немецко-фашистскими войсками. Они имели четкое представление о расположение городских объектов и знали, где находится психбольница. Туда они отправились сразу.
На захваченных территориях оккупанты незамедлительно приступали к осуществлению профилактической зачистки от психически больных и некоторых других категорий населения. Немецким командованием был разработан план «Ост» – обширная программа по установлению господства в Восточной Европе и СССР. Программа предполагала освобождение жизненного пространства для немцев и прочих «германских народов». Местное население уничтожали или выселяли на другие территории. В соответствии с планом «Ост» пациенты психиатрических больниц должны были уничтожаться полностью. В Ставрополе этим занимались члены Айнзацкоманды 12 Айнзацгруппы Д.
Пациенты психиатрической больницы были уничтожены в первые дни оккупации города. О том, как это происходило, рассказывается в нескольких архивных документах. Здесь и следующих историях мы опубликуем эти документы, чтобы читатели отчасти смогли представить тот ужас, который происходил в больнице в годы войны, то, что пришлось пережить и вынести медицинскому персоналу и пациентам.  

Заявление
При оккупации нашего города с первых же дней немецкими оккупантами было предложено директору психбольницы приготовить больных для отправки их в Донскую Балку и через ½ часа после этого распоряжения подъехала машина во двор больницы, которая была без окон, обитая железом и дверь ее герметически закрывалась, на полу была деревянная выдвижная решетка. Когда открыли машину и началась посадка больных, я спросила проводника /переводчика/ как же больные могут ехать в такой машине? Ведь они задохнутся. Проводник ответил, неважно им будет легко, они будут всего 2 секунды в сознании и 2 без сознания и через 4 секунды наступает смерть. Сама я видела, какая была посадка, когда больные сопротивлялись и держались за дверь, то немецкий офицер вынимал из кармана ножницы и прокалывал ими руки и ноги больных, чтобы они их убрали и плотней можно было бы закрыть машину. 
От сестры хозяйки психбольницы гр-ки Малюшковой Матрёны Ивановны.

История 64. «Нам всем… стало понятно, что больных наших уничтожили…»

Об уничтожении пациентов Ставропольской психиатрической больницы сохранилось несколько архивных документов. В заявлении врача Киселевой А.А. сообщается шокирующий факт: первыми в душегубки фашисты посадили пациентов детского отделения.  
 Заявление
Я считаю необходимым заявить Вам о злодеяниях немецких захватчиков, которые они учинили в г. Ставрополе над душевно-больными детьми. 

После захвата г. Ставрополя немецкими захватчиками дня через 3-4 приехал доктор Шульц, который был заведующим медотделом при городской управе, в психбольницу с двумя немецкими офицерами, фамилия которых мне неизвестна и прошли в кабинет к главврачу психбольницы доктору Гамбарову. Приблизительно через час после их посещения, было дано распоряжение нам врачам больницы подготовить больных в течение 2-х часов для эвакуации в с. Донское (40-50 км. от г. Ставрополя). Были составлены списки на больных, где указаны были и диагнозы. Подготовлены собственные вещи больных, больные были одеты в чистое белье и верхнее платье. Часа в три дня въехала во двор психбольницы немецкая закрытая машина-карета, в которую и было предложено поместить больных для отправки в с. Донское. На вопрос нужен ли персонал для больных ответ был – нет. Поместили в первую очередь в карету детей, когда одна из нянь Соловьева попросила разрешения войти в машину и усадить детей поудобнее, ей было отказано в этом, вещей больных не приняли, усадили детей и в ту же машину стали сажать взрослых беспокойных больных, потом дверь мгновенно закрылась и машина двинулась.
Минут через 20-30 машина вернулась с чисто вымытыми полами и забрала остальных больных.
Учитывая все вышеизложенное нам всем присутствующим при отправке больных стало понятно, что больных наших уничтожили.
Киселева А.А.

В списке пациентов больницы, вывезенных немецкими оккупантами в период с 5-августа по 20 октября 1942 года числится 15 детей. Младшему – 7 лет, старшему – 17 лет.  

История 65. «Все пережитое…невозможно описать, и еще больше – невозможно забыть»

Вартанова Елизавета Александровна вспоминала: «Во время бомбежки 3-го августа 1942 года у меня был выходной день. Я тогда работала старшей фельдшерицей соматического отделения. В тот же день я имела возможность выехать со своей семьей в село к родственнику, но по пути у нас лошади были заменены более уставшими, и мы остались в городе на окраине. На место работы я вышла 5 августа.
Придя на работу, я пришла в ужас, узнав о том, что больных нашего отделения и детского отделения немцы увезли якобы в Донскую Балку. Нет сомнения в том, что все сотрудники больницы не верили в то, что наши больные еще живы, но вслух высказать свое мнение боялись. Персонал жил в эти часы, как во сне. В нашем отделении находился больной, некто Львов, который совершенно случайно спасся от машины и все эти дни проводил в саду больницы, куда ему и носили кушать, впоследствии он попал в горбольницу, а затем приехала к нему жена из Кисловодска, и они жили у моей родственницы, боясь выехать домой. При мне приезжала огромная машина закрытого типа, производящая жуткое впечатление. Увидя её, я убедилась, что они нас обманывают и не вывозят больных в село, а убивают их в машине. С машиной приезжал офицер Геринг с солдатами и своим переводчиком и приказывал собирать к машине всех больных клинического отделения, а также и патронажных больных, приказывая – за каждого ушедшего больного будет отвечать головой виновный персонал. Уже при хозяйничании немцев у нас было маленькое отделение…
Однажды рано утром совершенно неожиданно для нас во двор въехала машина. Увидев ее, мы поняли, зачем, и нас охватил такой ужас, что мы не знали, что делать, и закрыли двери на замки. Но приехавший офицер поднял крик и шум визгливым голосом, требуя через переводчика немедленной выдачи больных, сам вошел в отделение, пересчитал больных и приказал их выводить. Мы под большим страхом заявили, что без врачей мы никого не дадим. Он на нас кричал и ругался по-немецки, говоря: «Русская свинья». Когда пришли доктор Гамбаров и доктор Отаянц, он стал кричать на них. Убедить его в том, что у нас имеются сознательные больные, подлежащие выписке, врачи не могли. Он разъярился, как тигр, крича и берясь за наган. У нас все-таки была надежда какими-либо путями спасти двух больных. Во время суеты я побежала на кухню, где работал сознательный больной, которого зовут Павлик, и сказала ему уйти через сад, чтобы не попасть в машину… Офицер стал угрожать персоналу и доктору Гамбарову посадить за него всех в машину и даже тянул за рукава, толкая в машину. Уезжая, он вспомнил про еще одного больного Саркисова, сам побежал осматривать отделения и приказал ему идти за собой. На второй день вещи больных были выброшены из отделения под насмешки немцев.
Все пережитое, происходившее на наших глазах, невозможно описать, и еще больше – невозможно забыть».

Писатель Алексей Толстой был председателем Чрезвычайной Государственной комиссии по расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков на временно оккупированных территориях. В статье «Коричневый дурман»:  
 «В городе Ставрополе немцы 10 августа умертвили окисью углерода в машинах 660 больных психиатрической больницы. 12 августа немцы вывезли в район аэродрома три тысячи пятьсот жителей еврейской национальности и расстреляли их из автоматов. 15 августа вывезли на территорию психиатрической больницы еще пятьсот граждан еврейской национальности, расстреляли и зарыли в силосных ямах. Кроме этих массовых убийств, немцы арестовывали и уничтожали русское население города, — людей им нежелательных по тем или иным причинам. Всего немцами убито в Ставрополе свыше пяти тысяч пятисот человек русских и евреев.» (газете «Правда», № 194, от 8 августа 1943, с.2.)

История 66. «Считаю своим долгом сообщить вам о злодействе»

Едва только передовые немецкие части начали входить в город со стороны Октябрьского отделения больницы, как сразу же началось окружение всего этого района моторизованной частью. Между тем в самом Октябрьском отделении, как и в Главном корпусе, лечилось немало красноармейцев и командиров, которые сразу поняли, что им грозит.
Старожил города, житель Октябрьского предместья Юлиан Петрович Григорьев, со слов многочисленных свидетелей, сообщил авторам этой книги, что с появлением у Октябрьского отделения психбольницы немецких мотоциклистов из больницы начали разбегаться больные. Они прятались в усадьбах местных жителей, где переодевались в штатскую одежду. Немцы гонялись за больными, безжалостно расстреливая из пулеметов и автоматов. Было убито более десяти человек, но часть все же сумела спрятаться.

Зав. Октябрьским отделением, врач Гнездилова М.В. в заявлении Председателю Ставропольского Исполнительного комитета депутатов трудящихся рассказала, как отсюда увозили пациентов в машинах смерти – «душегубках»: 
Считаю своим долгом сообщить Вам о злодейском уничтожении немецкими захватчиками душевно-больных, находящихся в Ставропольской психбольнице.
6 августа 1942 года в Октябрьское отделение психбольницы явились два немецких офицера, из которых один был врач, а второй – гестаповец в сопровождении переводчика и вызвали к себе врачей больницы. В категорической форме предложили нам немедленно составить списки всех больных с указанием диагноза, давности заболевания и подготовить их для эвакуации в село Донское. На наш вопрос, какой персонал должен будет сопровождать больных и какие вещи подготовить к отправке, они сообщили, что персонал уже имеется свой, и что больница в Донском вполне оборудована. Списки с указанием диагноза им были нужны, якобы, для того, чтобы завтра должна быть комиссия из немецких врачей, которая отберет больных хроников для эвакуации. Отправку больных в Донское немцы объясняли тем, что в военное время неудобно и опасно держать душевно-больных вблизи города.
На другой день 7 августа во двор больницы въехала огромная крытая машина, и началась «погрузка» больных. Ни списки больных, ни истории болезни приехавших немцев не интересовали. Больных грузили в машину стоя, забивали ими машину вплотную, никаких вещей брать не разрешали, беспокойных, возбужденных больных сажали вместе со спокойными больными. Машина внутри была оцинкована, дверцы герметически закрывались. Через 40-50 минут после отъезда машина возвращалась за новой партией больных. Вид машины, количество усаживаемых больных в герметически закрывающуюся машину, быстрое возвращение (село Донское находится в 40-50 кил. от Ставрополя) убедили нас, что это была не эвакуация больных, а их уничтожение.
Погрузив последнюю машину, немцы собрали весь персонал, и гестаповец объявил, что все теперь освобождены, могут искать себе новую работу, а грустить об увезенных больных не стоит, т.к. им там, куда их увезли, гораздо лучше.

История 67. Акт «Об уничтожении оккупантами Ставропольской психиатрической больницы» от 11 июля 1943 года

В своих воспоминаниях Давид Степанович Гамбаров писал, что удалось спастись 93 больным. Правда, он не уточнял – из Октябрьского отделения (филиала) или всего в городе. Что произошло дальше, повествует та же докладная записка врача Гамбарова, написанная им уже после освобождения города. На основании докладной записки Гамбарова был подготовлен акт «Об уничтожении оккупантами Ставропольской психиатрической больницы» от 11 июля 1943 года:

Мы, нижеподписавшиеся: исполняющий обязанности главного врача психиатрической больницы республиканского значения Нар-комздрава РСФСР Гамбаров Давид Степанович, врачи этой больницы – заведующие отделениями Гнездилова Мария Владимировна, Куц Мария Григорьевна, Киселёва Анна Александровна, медицинский статистик психбольницы Иванова Елена Васильевна, санитарка психбольницы Малюшкова Матрёна Ивановна, старшая фельдшерица Вартанова Елизавета Александровна и комендант психбольницы Апальков Иван Иванович – составили настоящий акт о злодеяниях, произведенных немецко-фашистскими захватчиками в Ставропольской психиатрической больнице в период с 5 августа по 20 октября 1942 г.

4 августа 1942 года в Ставропольскую психиатрическую больницу явились два немецких военных врача в сопровождении заведующего методотделом городской управы доктора Щульца и переводчика и приказали исполнявшему обязанности главного врача психбольницы доктору Гамбарову подготовить всех душевнобольных для отправки в села Донское и Пролетарское, так как по существующим немецким законам душевнобольные в городе и возле города находиться не могут. Больные должны отправляться только в одной больничной одежде, без каких-либо вещей и без работников психбольницы, так как в больницах Донского и Пролетарского есть всё необходимое оборудование и немецкий медицинский персонал.

5 августа 1942 года в психбольницу приехали немецкие солдаты из команды «СС» во главе с обер-фелъдфебелем Герингом на больших крытых автомашинах. Автомашины герметически закрывались, внутри были обиты оцинкованной жестью, без окон и без сидений. Немцы сажали в автомашины по 70-75 больных, не проверяя по спискам и не требуя никаких других документов. После посадки больных двери автомашин немедленно закрывались и запирались на замок. Крики посаженных в автомашины больных прекращались вскоре после пуска мотора автомашины. Через час-два автомобили возвращались за следующими партиями больных. Таким путём 5, 7 и 10 августа 1942 года было вывезено 632 душевнобольных, в том числе и дети из городского отделения, Октябрьского отделения психбольницы, из городского патронажа и из патронажа на хут. Молочном, а всё имущество больницы: мягкий (инвентарь), твёрдый инвентарь и продукты больницы – были расхищены. 22 августа 1942 года по распоряжению немецкого гестапо фельдфебелем Шмитцем были таким же путем вывезены 12 чел. больных, поступивших в психбольницу после 10 августа 1942 года. 20 октября 1942 года была вывезена из психбольницы ещё одна, последняя партия вновь поступивших душевнобольных в количестве 16 чел. тем же фельдфебелем Шмитцем, причём вывозились и не душевнобольные. Так был вывезен Саркисов, больной алкогольным делирием. Всего из Ставропольской психбольницы было изъято и вывезено 660 человек, а психиатрическая больница была закрыта. Вывезенные из Ставропольской психиатрической больницы в сёла Донское и Пролетарское душевнобольные не попали, а были умерщвлены. Это подтвердил бывший заведующий отделом Ставропольской городской управы доктор Шульц при обращении к нему, (а также) переводчик, бывший с немецкими офицерами в психиатрической больнице 4 августа 1942 года, санитарке Малюшковой М.И. Это подтверждает сама организация вывозки душевнобольных в герметически закрываемых автомашинах, которые возвращались через один-два часа, в то время как до ближайшего села Донского – 45-50 км.

Судебный эксперт медотдела городской управы доктор Грозин сообщил доктору Гамбарову о том, что умерщвление душевнобольных Ставропольской психиатрической больницы произведено путем отравления окисью углерода из выхлопной трубы в отверстии пола герметически закрываемых автомашин.
Исходя из изложенного, установлено, что непосредственными виновниками уничтожения 660 душевнобольных Ставропольской психиатрической больницы являются: бывший заведующий медицинским отделом Ставропольской городской управы доктор Шульц, обер-фельдфебель Геринг, фельдфебель Шмитц и два немецких врача, фамилии которых переводчик сообщить отказался, заявив, что всё это делается по приказу германского командования.

При отступлении немцев из города Ставрополя 21 января 1943 года Ставропольская психиатрическая больница, построенная в 1907 году, являющаяся одной из крупнейших, прекрасно оборудованной больницей союзного значения, немецко-фашистскими захватчиками была полностью уничтожена, чем был нанесен материальный ущерб на сумму 8 867 263 руб.
Исполняющий обязанности главного врача психбольницы Гамбаров
Доктор Гнездилова
Доктор Куц
Доктор Киселёва
Медстатистик Иванова
Санитарка Малюшкова
Старшая фельдшерица Вартанова
Комендант психбольницы Апальков

До сегодняшнего дня неизвестно, где же были захоронены убитые пациенты. Есть предположения, что в противотанковом рву под селом Бешпагиром, который создавался, как и там же устроенные доты и дзоты, многочисленные окопы и траншеи, для остановки немецких войск. В доказательство этой версии говорит то, что проезд машин в оба конца от психиатрической больницы Ворошиловска до рва и обратно занимает ровно два часа.

История 68. «Прошу привлечь виновных совершенно неслыханного в мире злодеяния к судебной ответственности»

Так написал исполняющий обязанности главного врача больницы Давид Степанович Гамбаров в своем заявлении, в котором в деталях рассказал как и при каких обстоятельствах немецко-фашистские захватчики уничтожали пациентов Ставропольской психиатрической больницы. Все 660 душевнобольных были зверски задушены в газовых камерах. К больничному входу подъезжали огромные, герметичные машины. В них сажали пациентов. Машина трогалась, в отсек, битком набитый людьми, пускали угарный газ, и они умирали от удушья в страшных муках. 

В заявлении Председателю Ставропольского Исполнительного Комитета Депутатов трудящихся от 16 июля 1943 года сообщается: 

В дополнение к моему устному заявлению Вам о злодеяниях немецко-фашистских захватчиков после оккупации города Ставрополя 3 августа 1942 года, считаю долгом изложить Вам все сказанное в письменной форме:

во время оккупации города я врач Гамбаров Давид Степанович исполнял обязанности главного врача психиатрической больницы республиканского значения Наркомздрава РСФСР.

После захвата города, в больницу явились 4 августа 1942 года два врача в сопровождении доктора Ш., в штабофицерских погонах с переводчиком и потребовали от меня сообщить им сколько состоит больных и где они находятся. Получив данные, врач, который вел со мной разговор, заявил мне, что необходимо срочно подготовить всех больных к эвакуации в села Донское и Пролетарское для дальнейшего лечения под наблюдением немецких врачей. На мое возражение, что незачем увозить их в сельские больницы, когда у нас имеется старая психиатрическая больница, врач заявил мне, что по немецким законам душевнобольные не могут находиться в городе, причем добавил, что никакого лишнего белья не требуется, и что необходимо отправлять в той одежде, в какой они находятся. На это заявление немецкого врача я вторично возразил, что с такими требованиями я согласиться не могу и убедительно прошу разрешить мне перевести мне всех больных в старую психиатрическую больницу, отстоящую от города на расстоянии 8 километров. На этот раз немецкий врач громко приказал переводчику сообщить мне, что его требование основано на приказе германского командования, и что необходимо в точности выполнить это приказание. Ни наших врачей, ни санитарок, ни персонала для сопровождения больных нам не нужно: больные будут увезены в автомобилях с немецким сопровождающим персоналом. После этого немецкий врач записал в своей записной книжке мою фамилию, адрес и состав моей семьи. Я просил через переводчика сказать мне фамилию врачей, отдающих мне приказание, но мне переводчик, после передачи моей просьбы немецкому врачу сообщил, что фамилию знать неважно, и что необходимо в точности выполнить это приказание. После ухода немецких врачей я отдал приказ о подготовке больных для эвакуации.

5-го августа 1942 года за больными приехали солдаты с кокардами на фуражках «череп и две берцовых кости» во главе с обер-фельдфебелем Герингом, который и руководил посадкой больных. Все солдаты были с револьверами. Автомобили были очень большие, имели кузова без окон, с одной двустворчатой дверью сзади запирающейся на замок. Автомобили вмещали 70-75 человек. При посадке немцы не требовали ни фамилий, ни списков. За неимением сидений, больным пришлось стоять. Большинство больных входило спокойно, часть же, небольшая, сопротивлялась, и когда их сажали силой, начинала громко ругаться. После посадки больных двухстворчатая дверь была закрыта, причем персонал психбольницы обратил внимание на резиновую прокладку на дверях. На закрытую дверь был повешен замок. Больные подняли сильный крик, заработал мотор и машина тронулась с места. 

Машина направилась к вокзалу и через 2 часа вернулась обратно за новой партией больных. На мое замечание, каким образом, так быстро вернулись, оберфельдфебель Геринг сказал мне через переводчика: что у немцев все делается быстро и что у них очень сильные и хорошие машины. Таким же образом одновременно были вывезены больные из Октябрьского отделения психбольницы, где находилось 264 больных, и где в то время были старший врач Гнездилова Мария Владимировна, заведующая отделением доктор Куц Мария Григорьевна и весь дежурный персонал Октябрьского отделения и проживающие на территории больницы служащие. Из городского отделения были вывезены 93 больных, находившиеся в это время в больнице и еще 175 больных, доставленных в больницу из городского патронажа для эвакуации. Из патронажа на Молочном Хуторе были вывезены 100 больных. Все означенные были вывезены в течение трех дней – 5, 7 и 10 августа 1942 года, на что и был отдан приказ по больнице за №226. Всего было вывезено 660 больных. После вывоза всех больных мне было приказано через заведующего медотделом доктора Ш. немедленно освободить два больших двухэтажных корпуса для нужд немецкого командования, а самому открыть отделение на 15 коек в бывшем детском отделении, на мое возражение, что 15 коек не могут удовлетворить нужды Ставропольского края, мне было сказано, что отделение по заполнению будет разгружаться. 

Все имущество Октябрьского отделения, продукты питания, мягкий инвентарь и весь твердый инвентарь были расхищены и частично сожжены. Из открытого отделения 22 августа было вывезено 12 больных и 20 октября 16 больных, а всего с ранее перечисленными больными, как я уже упомянул, 660 больных.

Считаю необходимым упомянуть, что в последний раз, после осмотра накануне 19 октября 1942 года, немецкими офицерами, занимаемого отделения, утром 20 октября в 7 часов утра, я был вызван по телефону в больницу, где и было мне объявлено, что по распоряжению гестапо необходимо немедленно выдать для эвакуации 17 больных. из 17 больных больной Петриченко Павел Антонович, как выздоравивший, подлежал выписке и персоналом кухни, где он в это время находился, была дана возможность убежать. В числе этих больных был и гр.Саркисов Аршак Константинович из города Ставрополя, страдающий алкогольным делирием. Никакие мои просьбы и увещевания, что он не душевнобольной, не подействовали на фельдфебеля Шмитца. Больной даже встал на колени, крестился, просил, но и это не помогло и больного силой посадили в машину. После посадки Саркисова, фельдфебель Шмитц стал считать больных, войдя в машину. Посчитал два раза и приказал срочно дать семнадцатого больного, и когда больного не удалось найти, стал кричать на меня, я также потерял самообладание и в свою очередь отвечал ему по-русски и также кричал как и он, обозлившись он приказал мне самому сесть в машину. Поняв, что он хочет посадить меня, я поддался его приказанию и уже было направился в машину, но стоявшие тут санитарки подняли такой сильный крик, что фельдфебель Шмитц даже побледнел и передал через переводчика, что оставляет меня на свободе, при непременном условии, доставить убежавшего больного через 2 часа, причем взглянул на часы. Затем через переводчика передал мне, что, если я в течение двух часов не найду, буду арестован. После отправки машины я позвонил о случившемся со мной заведующему медотделом доктору Шульцу Михаилу Июльевичу, который обещал, что немедленно выяснит в гестапо и результат мне сообщит по телефону, что он и сделал, сообщив мне, что гестапо распоряжение фельдфебеля Шмитца отменило, и мне нечего беспокоиться. 

До второго вывозы больных родные, приезжавшие за справками, направлялись в село Донское и Пролетарское, но оказалось, что туда больные не прибывали. Тогда я стал направлять родственников и родных больных в гестапо для выяснения места нахождения больных, но там родственники и родные никаких справок не могли получить. Кроме этого мне медотделом было запрещено направлять родных за справками в гестапо.

Обращением к доктору Ш. было уточнено, что все вывезенные больные умерщвлены, но каким способом доктор Ш отказался сообщить. При выяснении же этого вопроса у судебного эксперта медотдела доктора Грозина Александра Александровича оказалось, что заключенных в машине умерщвляли окисью углерода (угарным газом) из выхлопной трубы в отверстие пола герметически закрытого автомобиля. исходя из вышеизложенного прошу привлечь виновных совершенно неслыханного в мир злодеяния к судебной ответственности. Уцелевшие списки в истории болезни хранятся в больнице.

История 69. Захваченная немцами психиатрическая больница

Во время оккупации города на главной территории психиатрической больницы и в филиале обосновались немецкие воинские части. Все пациенты были убиты. По настоянию заведующего медицинской частью созданной управы М.Ю. Шульца, по согласованию с немецкими властями, все медицинское оборудование больницы было вывезено и передано в распоряжение пяти немецких госпиталей, расположенных в городе (в бывшем здании сельскохозяйственного и педагогического институтов), а также в гражданские лечебные центры (2 горполиклиники, старую ортопедическую больницу на ул. Ломоносова, роддом, горэпидстанцию, детскую больницу, малярийную станцию и ортопедическую больницу доктора М.С. Макарова). Туда же передали мебель и часть лекарств.
Ставрополь был в оккупации пять месяцев. После ожесточенных боев под Сталинградом, немецкие войска на Северном Кавказе начали отступать. Уходя, гитлеровцы хотели оставить выжженную землю: они разрушали всю городскую инфраструктуру, жилые дома, школы, больницы, административные здания, дороги. Разрушили они и Ставрополь, не оставив камня на камне от корпусов и хозяйственных построек психиатрической больницы. На главной территории оккупанты сожгли и взорвали Центральный корпус, рассчитанный на 450 коек. Разрушили двухэтажное здание общежития, административный корпус, электростанцию и водокачку, хозяйственные строения, прачечную, баню, кухню и т.д. Мародеры растащили оконные рамы и двери, сломали печи и еще оставшееся здесь имущество.
Немецким подрывникам дали указание, разобрать кованую чугунную лестницу, изготовленную на заводе Руднева и Шмидта, перед подрывом здания главного корпуса. Лестницу должны были вывезти в Германию, но по неизвестной причине, сделать им это не удалось. Больничный корпус был взорван, но лестница уцелела и используется до сих пор. 
Оккупанты, отступая, взорвали и здания Октябрьского отделения. Здесь от бани, прачечной и других строений остались только голые стены. Разрушили водопровод, и потом, когда больница вернулась к работе, приходилось носить воду из родника. Не осталось жилья для медперсонала, рабочих и служащих, не было дороги. Они ходили пешком из города и обратно. 
Не было места и для новых пациентов. Тогда решили задействовать разрушенные церкви и храмы на территории монастыря. Наспех отремонтирвоали Серафимовскую церковь и там, где раньше была трапезная, поселили сотрудников больницы. Тогда же началось восстановление частично разрушенных двухэтажных кирпичных зданий – бывших монастырских келий, где и намечалось начать размещение вновь поступающих больных. А пока главврач Д.С. Гамбаров добился от местных властей помещения бывшей противочумной станции на ул. Советской, где после ремонта было размещено 35 больных.